— Глупо было бы не услышать. — Бурчит Кевин и привлекает меня ближе к себе от этого незнакомца, который явно Химера и напоминает настоящего заключенного: большой, мускулистый, весь в татуировках, в завершении он был еще и наголо побрит, что его черепушка поблескивала, показывая все желваки, вены и неровности черепа. И снова проходит зов, что я оборачиваюсь на Дэррила. Может, это он зовет кого? Но непохоже…
— Сам дьявол ногу сломит в этих коридорах… — Бормочет снова Ганн, когда мы выходим в другой коридор, где так же как и мы идут испуганно люди, озираясь и покидая свои комнаты.
— Уверен, они его и приглашали, чтобы построить Сенат.
— А порталы? — Я удивленно озираюсь, осознавая, что мы только что прошли в другой коридор через дверь, которая, могу поклясться, была порталом.
— Они не работают, девочка! — Лысый явно смеется надо мной. — У Сената сейчас большие проблемы с магией. И еще будут, когда поймут, что все сбежали!
— Я не пойду!
— Нора!
— Слушай, меня и так выпустят. Зачем мне бежать? Я только сделаю себе хуже!
Две девушки стоят в коридоре и громко спорят. Одна пытается увести за собой подругу, но та не идет, упрямо встав возле двери своего Карцера.
— Посторонись! — Нас грубо отталкивает пацан, несущийся к двери в конце коридора, за что получает в след пару ласковых и световой шар от Лысого. Парень уворачивается, показывает нам средний палец и скрывается за дверью.
— Сосунок! Ты еще мне покажись, я тебе шею сверну! — Взревел Лысый, и на его шеи вздуваются вены от ярости.
Мужчина, который собрался бежать из Карцера, услышав этот рык, разворачивается и испуганно прячется в своей комнате.
Мы, наконец-то, выходим на лестницу: белизна стен и блеск хромированных перил режут глаза. Стерильно. Чисто. Как любят Архивариусы. Здесь свет был не красный, а холодный и яркий от ламп накаливания по стенам. Неоном горят номера этажей.
Интересно, как много людей, кто не пошел, воспользовавшись всеобщей паникой и темнотой? Много ли Химер осталось?
Или почти все успели смыться, в надежде уйти от наказания Сената?
И что они хотят предпри…
Громкий, резкий взрыв! Он будто звучит рядом, и оглушающей волной прокатывается сквозь меня и стены. Вокруг все трясется и прыгает со страшным металлическим скрежетом. Я визжу от ужаса, так как мне кажется, что пол сейчас рухнет и я снова упаду, а сверху засыплет завалами бетона. Кевин, потеряв равновесие, заваливается на Лысого, а я вцепляюсь в Дэррила, почувствовав, как тот меня притягивает к земле.
Нет!
Пожалуйста!
Господи! Только не снова!
Секунда тишины. Но пол так и не разверзся дырой, не поглотил меня в яму, а потолок не рухнул на мою голову, ломая шею.
А дальше проходит железный скрежет и рев воды…
— Черт! Дьявол! — Лысый спихивает с себя Кевина и кидается к перилам. Он перегибается через них и с ужасом смотрит вниз. Кевин следует за ним, я же, цепляясь за Дэррила и перила, встаю и в лестничном проеме вижу, как с этажа ниже хлещет огромная волна воды, устремляясь потоком вниз, смывая людей на своем пути и неся несчастных из коридора этажом ниже. Наглый паренек, который нахамил нам, цепляется за перила и держится за них, но через мгновение он сдается — в секунду его смывает вниз, переворачивая и ударяя о бетонные стены. Лысый орет площадными словами во все горло, перекрикивая стоны, вопли и шум воды.
— Что происходит?
— Вот! Вот! Можно через восточное крыло! — Дэррил тем временем судорожно пихает мобильный Кевину. И тут я понимаю — то, что весь вечер считала игрой, на деле оказывается программой с планом здания, которую друг перед сном пытался изучить. Спрашивать откуда это у него — времени нет, потому что Кевин, кивнув ему и толкнув Лысого, ломанулся обратно в коридор.
Мы снова врываемся в темно-красный зловещий свет. Ганн начинает кидаться к дверям, стуча в них с криком: «Выходите все! Эвакуация! В восточное крыло! Все в восточное крыло!». Мы с Дэррилом начинаем делать то же самое.
— Что случилось? Какая эвакуация? — На меня пялится недовольно девушка, которая не хотела уходить.
— Срочно! В восточное крыло! — Могу лишь пробормотать в ответ. Но ее недовольный вид лишь злит меня. — Слушайте, внизу людей смыло волной! Находиться в здании опасно! Спасайтесь!
Но, не встретив поддержки в ее глазах, я разворачиваюсь и продолжаю стучать в двери, крича изо всех сил.
— Мелани! Пошли! — Кевин хватает меня за руку и оттаскивает от двери. Я с удивлением обнаруживаю, что вокруг нас уже люди. Некоторые нерешительно ждут, а другие идут уверенно и уже скрываются за дверью, ведущей во второй коридор с нашей комнатой.
Мы следуем за ними. В этом отсеке мы продолжаем делать то же самое, прося остальных о помощи. Людей становится всё больше, и больше. Поднимается сильный гам: «Что случилось?», «Почему эвакуация?», «Вы кто?». Дэррил пытался вразумить каждого, еле справляясь со своими эмоциями.
— Внизу пожар! Этажом ниже прошла волна воды, которая смыла и затопила! Идет наступление на Сенат! Если вы хотите жить — спасайтесь!
— Эй! Дэррил! Ты решил перейти на другую сторону? — Я оборачиваюсь, ища, кто это выкрикнул. Это парень, стоящий позади всех с густо подведенными черным карандашом глазами.
— Заткнись, Терренс!
— Эй! Так ты заодно с Инквизами, да? — Тут же верещит блондинка. Я обеспокоенно гляжу на Кевина.
— Они не Инквизы! — Дэррил теперь орет на блондинку. Всё представляется, как чей-то кошмар: мы стоим в коридоре Карцера, где горят только красные лампочки, внизу то пожар, то потоп, пытаемся уговорить людей спастись, а они нам не верят.
— А вообще, где все Архивариусы и Янусы? — Звучит озадаченный голос Лысого. И все замолкают, будто холодной водой окатили: а и вправду, где?
— Янусы все исчезли, так как Старейшинам не хватает магии на них… — Неуверенно отвечает Кевин, но все продолжают испуганно переглядываться, осознавая странность и нелепость ситуации. Но не успевает никто сказать и слова, как дверь в восточный коридор с грохотом открывается и к нам вваливается пару человек.
— Курт! — Кевин тут же кидается к брату. И я вижу среди них старшего Ганна, которого сначала не узнала: бледный, напуганный, с блуждающим взглядом и пистолетом наготове. Появление новых людей с оружием беспокоит всех еще больше.
Неприятный шепот прокатывается среди людей:
— Что происходит?
— Кто это?
— Это Инквизиторы…
— Почему с оружием?
— Это кровь?
Курт быстро обводит всех взглядом, ища кого-то среди людей и готовый позвать по имени, но затем смотрит на меня и, кажется, сначала не узнает, пока осознание не появляется в его глазах:
— Мел! Помоги, пожалуйста! Это Бен, он ранен.
— Ранен? — Я смотрю на парня, на которого указал Курт.
— Внизу на первых трех этажах была перестрелка. Люди Моргана добрались до оружейных Сената, так что будьте внимательны: у них есть практически всё — силки, пистолеты, фонари и прочее.
— Что происходит? Может объясните нам? Вы кто? — Люди уже на повышенных тонах требуют ответов, надвигаясь к пришедшим Инквизиторам. Я тем временем подхожу к Бену, которого держит неизвестный мне парень. Раненный дышит тяжело с хрипами, висит всем своим весом с закрытыми глазами на плече друга: кажется, пуля задела легкое.
— Положите его. — И мужчина слушается, кладя раненого на пол. Я начинаю сканировать даром, продолжая слушать разговор за спиной. Курт говорит громко, чтобы все его слушали и понимали, о чем идет речь. Невольно оборачиваюсь — вся его поза, движения, напоминают святых с картин, которые подняв руки, пытаются донести слово Божье сметенным людям возле них: