Тишина в доме буквально звенела, давила на барабанные перепонки, заставляла вздрагивать от каждого случайного шороха. Сэнди сделала глоток обжигающего кофе и на секунду прикрыла глаза. Сегодня всё должно было измениться, она чувствовала это. Вспоминался далёкий Белфлауэр, потрескавшаяся дорожка у дома, уставшее лицо матери. Она проделала огромный и сложный путь от той запуганной девочки до полноправной хозяйки особняка в Лас-Вегасе, но этот путь ещё не был завершён. Настоящая свобода требовала абсолютной финансовой независимости, не омрачённой постоянной необходимостью ухаживать за стареющим наркоманом.
Девушка посмотрела на плавающий в бассейне лист. Он кружился на одном месте, подгоняемый слабой струёй фильтра, совершенно не в силах выбраться за гладкий бортик. Она не собиралась быть этим листом. Её жизнь принадлежала только ей, и она намеревалась взять всё причитающееся до последнего цента.
Сэнди поставила чашку в мойку и прошла по коридору к гостиной. Тед лежал в том же положении. Одна рука свисала с матраса, костяшки пальцев касались паркета. Она остановилась в дверном проёме и смотрела на него, как смотрят на вещь, ценность которой определяется не ею самой, а тем, что к ней прилагается. Дом, счета, серебро в пустыне. Человек на матрасе был ключом ко всему этому, и ключ медленно ржавел. Однажды он проржавеет насквозь, и тогда останутся только замки, к которым нужна другая отмычка.
Девушка вернулась на кухню и достала телефон из сумочки, лежавшей на столешнице. Экран высветил время. Девять часов двенадцать минут. За окном белело небо, выжженное солнцем до молочной белизны. Воздух в доме стоял неподвижно, густой и тёплый, пропитанный запахом кофе и чем-то ещё, неуловимым, терпким, чем пахнут дома, в которых кто-то давно и безнадёжно болен.
Потом она сделала звонок. Детализация телефонных переговоров, которую позже затребует следствие, покажет, что между девятью и одиннадцатью утра Сэнди Мерфи связывалась с абонентаом, который принадлежал Рику Табишу в Миссуле. Разговор длился одиннадцать минут.
Что произошло в доме на Паломино-лейн между полуднем и тремя часами дня семнадцатого сентября, достоверно установить так и не удастся. Версия обвинения восстановит события следующим образом, опираясь на показания судебно-медицинских экспертов и косвенные улики.
Тед Бинион проснулся ближе к полудню. Он выпил ещё бурбона, принял несколько таблеток ксанакса, возможно, покурил героин. Но количество наркотиков в его крови, зафиксированное позднее при вскрытии, окажется значительно выше того уровня, который он обычно себе позволял. Значительно выше. Токсикология покажет летальную комбинацию героина и алпразолама, вещества, из которого состоит ксанакс. Каждый из препаратов по отдельности в таких дозах мог убить человека. Вместе они действовали наверняка.
Вопрос, который встанет перед судом, прозвучит жёстко и просто. Тед принял эти вещества сам, в суицидальном или случайном порыве? Или кто-то помог ему их принять?
Позже патологоанатом обнаружит на теле Биниона характерные признаки, указывающие на насильственное удушение методом, известным в судебной медицине как «бёркинг». Термин происходил от имени Уильяма Бёрка, эдинбургского убийцы девятнадцатого века, который душил жертв, надавливая на грудную клетку коленом и одновременно закрывая рот и нос. На груди Теда обнаружатся два круглых синяка, симметрично расположенных, похожих на следы от коленей. На лице, вокруг рта и носа, микроскопические петехии, крошечные кровоизлияния, свойственные именно этому типу асфиксии.
Человека накачали наркотиками до полубессознательного состояния, затем придавили грудь, перекрыли дыхательные пути и подождали, пока сердце остановится. Вся процедура могла занять от трёх до пяти минут. Жертва, одурманенная героином и ксанаксом, не оказала бы заметного сопротивления.
Но патологоанатома озадачило ещё одно обстоятельство. Трупные пятна, так называемая ливорность, распределение крови в тканях под действием гравитации после остановки сердца, не совпадали с положением, в котором нашли тело. Когда человек умирает лёжа на спине, кровь оседает в задней части тела, окрашивая спину, ягодицы и заднюю поверхность ног в характерный багрово-синюшный цвет. Тед Бинион лежал на спине с вытянутыми вдоль тела руками, и именно в этой позе его обнаружили парамедики. Однако ливорные пятна, зафиксированные на вскрытии, располагались частично на боковой поверхности туловища и на передней стороне левого бедра, что указывало на одно из двух. Либо Тед умер в другом положении и был позднее перевёрнут на спину, либо его тело перемещали в первые часы после смерти, когда трупные пятна ещё не зафиксировались окончательно.