Патологоанатом доктор Сим сделал пометку в протоколе вскрытия, отметив, что расположение тела на момент обнаружения «не полностью согласуется с посмертными изменениями». Это замечание, сухое и техническое, станет одним из кирпичей в стене обвинения. Кто-то перемещал тело Теда Биниона после смерти. Кто-то аккуратно уложил его на спину, выпрямил руки, придал ему позу спящего человека. Кто-то постарался, чтобы картина выглядела как типичная передозировка, как мирный уход во сне. И этот «кто-то» находился в доме между полуднем и четырьмя часами дня, в то самое время, когда Сэнди Мерфи, по её собственным словам, ездила по магазинам и салонам красоты.
Ещё одна деталь привлекла внимание следствия. На матрасе, рядом с телом, лежал тонкий плед, свёрнутый валиком и подложенный под голову покойного. Мэри Монтойя-Гаспар, домработница, на допросе уверенно заявила, что в то утро, когда она покинула дом, Тед спал без пледа, а голова его лежала прямо на матрасе. Кто-то подложил плед уже после её ухода. Мелочь, крошечная бытовая деталь, но именно такие мелочи складывались в картину, указывающую на то, что сцену смерти подготовили, выстроили, как театральную декорацию, рассчитанную на определённого зрителя.
Сэнди Мерфи набрала 911 в три часа пятьдесят пять минут пополудни.
— Пожалуйста, приезжайте скорее, — произнесла она.
Голос девушки звучал высоко, на грани срыва, с характерными всхлипами.
— Мой бойфренд, кажется, он не дышит. Пожалуйста!
Диспетчер задала стандартные вопросы. Адрес. Имя пострадавшего. Признаки жизни. Делали ли вы искусственное дыхание?
— Я не умею, я не умею, я пробовала, пожалуйста, приезжайте!
Бригада парамедиков прибыла через семь минут. Двое мужчин в тёмно-синей форме с оранжевыми нашивками вошли в дом через незапертую входную дверь и нашли Теда Биниона на полу гостиной, на матрасе, в позе на спине, с руками, вытянутыми вдоль тела. Глаза закрыты. Кожа восковая, синюшная. Реакция зрачков отсутствовала. Пульс не определялся. Температура тела указывала на то, что смерть наступила как минимум за несколько часов до вызова.
Парамедики констатировали смерть, а потом вызвали полицию, как это и полагается в таких случаях.
Сэнди сидела на диване, в нескольких футах от тела, подтянув колени к груди. Она плакала, размазывая тушь по щекам, и повторяла одно и то же.
— Я нашла его таким. Я пришла, а он уже не дышал. Он принимал наркотики, вы же знаете, он всегда принимал наркотики.
Полицейские, прибывшие на место, отнеслись к происшествию как к типичной передозировке. Наркоман с долгой историей злоупотреблений. Таблетки и фольга рядом с телом. Молодая любовница в истерике. Классическая картина.
Детектив, первым прибывший на вызов, записал показания Сэнди и отметил в протоколе «предположительно передозировка». Он задал ей несколько формальных вопросов, получил формальные ответы и собирался уехать, когда один из парамедиков тронул его за локоть в коридоре.
— Взгляните на его грудь, — негромко кивнул парамедик. — Мне кажется, там что-то не так.
Детектив вернулся к телу, приподнял расстёгнутую рубашку и увидел два круглых кровоподтёка. Он нахмурился, но в тот момент не придал находке решающего значения. Синяки у наркозависимых людей не редкость. Они падают, ударяются, не замечают травм в состоянии опьянения. Поэтому он сфотографировал грудь Биниона казённым «Полароидом», вложил снимок в папку и уехал.
Этот снимок, нерезкий, с желтоватым оттенком дешёвой вспышки, через полгода ляжет на стол прокурора Дэвида Роджера и станет одним из главных вещественных доказательств. Но в тот сентябрьский вечер он просто занял место в картонной коробке с надписью «Бинион, дело номер 98-1529», среди протоколов, квитанций и пакетов с вещественными доказательствами.
Тело Теда Биниона увезли в окружной морг. Сэнди осталась одна в доме на Паломино-лейн, в комнате, где на полу ещё лежал матрас, на котором умер человек, подаривший ей «Мерседес» и жизнь, о которой она мечтала в жёлтом доме в Белфлауэре.
Но прежде чем набрать номер Табиша, Сэнди Мерфи совершила ещё одно действие, о котором расскажут позже соседи и знакомые Теда.