Пока тело Биниона увозили в окружной морг, пока полицейские заполняли протоколы на кухне, Сэнди уже прошла в кабинет. Массивный сейф в углу комнаты, тот самый, на который она смотрела поверх головы Теда, когда обещала ему быть рядом, стоял запертым. Но Сэнди знала комбинацию. Она видела, как Тед открывал его десятки раз, и её цепкая память сохранила последовательность цифр с той же точностью, с какой когда-то запоминала номера лунок на поле для гольфа и марки автомобилей постоянных клиентов «Читы».
Что именно она извлекла из сейфа в тот вечер, стало предметом отдельного расследования. Знакомый Теда, Ник Бехнен, впоследствии заявил полиции, что Бинион хранил в сейфе значительную сумму наличными. По разным оценкам, речь шла о нескольких сотнях тысяч долларов в крупных купюрах. Тед не доверял банкам и держал «живые деньги» под рукой, так же как держал серебро в бункере, осязаемое, весомое, не зависящее ни от чьей воли. Когда следователи осмотрели сейф через несколько дней после смерти, внутри обнаружили документы, несколько ювелирных украшений незначительной стоимости и россыпь мелких монет. Крупных купюр не было.
Сэнди, допрошенная по этому поводу, заявила, что сейф был пуст, когда она его открыла. Тед, по её словам, давно потратил наличные на наркотики и долги. Утверждение оспорить оказалось невозможно, потому что никто, кроме самого Теда, не знал точного содержимого сейфа. Но Ник Бехнен стоял на своём. За неделю до смерти он заходил к Теду и видел, как тот открывал сейф, чтобы достать деньги на ужин. Внутри лежали перетянутые резинками пачки стодолларовых банкнот.
«Там было не меньше двухсот тысяч», — сказал Бехнен детективу Тёртону.
Кроме сейфа, Сэнди, по показаниям соседей, в течение нескольких дней после смерти Теда вывозила из дома вещи. Картонные коробки, мешки для мусора, чемоданы. Она загружала их в «Мерседес» поздно вечером, когда улица пустела, и уезжала, возвращаясь через час-полтора с пустым багажником. Сосед, пожилой дантист, наблюдавший за происходящим из окна второго этажа, позвонил в полицию на третий день.
— Она вывозит всё, что не прибито к полу, — сообщил он дежурному. — Каждый вечер. Я не знаю, моё ли это дело, но мне кажется, что кто-то должен на это посмотреть.
К тому моменту, когда следователи получили ордер на обыск дома на Паломино-лейн, значительная часть личных вещей Теда Биниона, включая коллекцию антикварного оружия, несколько ковров навахо и набор серебряных столовых приборов ручной работы, исчезла бесследно.
VIII
Восемнадцатого сентября, ровно через сутки после смерти Теда Биниона, на двенадцатиакровом участке под Пахрампом началась работа.
Луна находилась высоко, а воздух дрожал над песком, и с дороги, ведущей к участку, поднималось облако рыжей пыли, видное за милю. Жёлтый экскаватор «Кейтерпиллер» ковшом вгрызался в грунт, разбрасывая камни и комья глины. Рядом стояли два грузовика с открытыми кузовами. Три человека в рабочих комбинезонах и касках суетились вокруг ямы, которая быстро углублялась. Рик Табиш руководил процессом, стоя у края котлована с телефоном в одной руке и бутылкой воды в другой. На нём были выцветшие джинсы и серая футболка, потемневшая от пота на спине.
Бетонная крышка бункера показалась на глубине около десяти футов. Табиш спрыгнул в яму и начал руководить подъёмом. Рабочие завели стропы, экскаватор натянул трос, и крышка, весившая несколько сотен фунтов, поддалась с глухим, скрежещущим звуком. Под ней, в тёмной прохладе подземной камеры, тускло поблёскивали ряды серебряных слитков, аккуратно уложенных штабелями. Мешки с монетами занимали дальнюю стену. Всё лежало нетронутым с того дня, когда Тед Бинион лично запечатал бункер.
Табиш не знал, что за ним наблюдают. Сосед с ближайшего участка, пожилой фермер, разводивший коз, заметил технику и позвонил в шерифский офис округа Най. Он знал, что земля принадлежит Биниону, и слышал от знакомых, что Бинион умер накануне. Появление экскаватора на участке покойника показалось ему подозрительным.
Два патрульных автомобиля подъехали к участку около двух часов ночи. Табиш увидел их, когда было уже поздно. Он стоял в яме, по пояс в глине, а рядом с ним на поверхности лежали первые извлечённые слитки, горевшие белым огнём в лучах фонарей и фар.
— Руки, где я их вижу, — приказал шериф, выходя из машины.
Табиш поднял ладони.
— Всё в порядке, офицер. Я друг Теда. Тед попросил меня забрать это.