Сэнди Мерфи вышла первой. На неё надели наручники спереди, как полагалось при транспортировке из следственного изолятора, и руки в стальных браслетах она держала низко, у бёдер, чуть прикрывая их полой жакета. Сам жакет она выбрала кремовый, строгий, с узкими лацканами. Под ним виднелась белая блузка, застёгнутая до верхней пуговицы. Волосы собраны в аккуратный хвост. На лице ни грамма косметики, а лишь только тонкий слой тонального крема, скрывавшего бледность, которую оставляют месяцы без солнца. Она выглядела как молодая преподавательница воскресной школы, и в этом заключался расчёт, безошибочный, как все её расчёты.
За ней вывели Рика Табиша. Он заметно похудел в изоляторе. Скулы обозначились резче, но глаза сохраняли ту же прямоту, которая когда-то так подействовала на Сэнди у бассейна. Он шагал широко, чуть покачиваясь, и кивнул кому-то в толпе, то ли адвокату, то ли знакомому. Камеры зафиксировали этот кивок и через час воспроизвели его в новостных выпусках с комментарием «обвиняемый держится уверенно».
Судья Джозеф Бонавентура занял своё место в зале номер шестнадцать ровно в девять утра. Невысокий, лысеющий мужчина с мясистым носом и тяжёлыми очками в роговой оправе, он вёл процессы сорок лет и выработал манеру, которую адвокаты называли «тихой удавкой». Голос его никогда не поднимался выше разговорного, но каждое слово ложилось на зал с тяжестью судейского молотка. Он оглядел переполненный зал, кивнул секретарю и объявил заседание открытым.
Обвинение представлял Дэвид Роджер. В свои тридцать восемь он принадлежал к новому поколению прокуроров, которые выросли не в залах суда, а перед телекамерами. Высокий, поджарый, с аккуратно подстриженными тёмными волосами и голосом, выдержанным в интонации вечерних новостей, он знал, что это дело может определить всю его дальнейшую карьеру. Рядом с ним за прокурорским столом сидел помощник Дэвид Уолл, молчаливый, с блокнотом, который он заполнял микроскопическим почерком.
Защиту Сэнди Мерфи вёл Джон Момо, ветеран вегасской адвокатуры. Грузный, седой, с густыми бровями и повадками уличного боксёра. Он провёл десятки процессов по делам об убийствах и славился умением превращать перекрёстный допрос в публичную порку свидетеля. Адвокатом Табиша выступал Луис Палаццо, худощавый итальянец с острым подбородком и манерой говорить так быстро, что стенографистки часто просили его повторить.
Двенадцать присяжных и четверо запасных заняли свои места на скамье справа от судьи. Семь женщин, пять мужчин. Средний возраст около сорока. Преимущественно жители пригородов Лас-Вегаса, люди, привыкшие к историям о казино, наркотиках и больших деньгах, но никогда прежде не оказывавшиеся настолько близко к одной из таких историй.
XII
Дэвид Роджер поднялся для вступительной речи и несколько секунд стоял молча, позволяя тишине заполнить зал. Потом заговорил.
Он начал с описания Теда Биниона. Не карикатуры, а портрета. Человек со слабостями, признал прокурор, человек, разрушавший себя наркотиками. Но человек, который знал, что его убьют, и даже назвал имя убийцы. Роджер процитировал слова Теда, обращённые к адвокату Джеймсу Брауну: «Если через пару недель меня не станет, посмотри на Сэнди». Процитировал разговор в баре с Томом: «Она меня убьёт». Процитировал звонки друзьям, в которых Тед сообщал, что его подруга спит с его деловым партнёром.
— Тед Бинион видел свою смерть, — произнёс Роджер, обращаясь к присяжным. — Он знал, что произойдёт. Он просил о помощи. И ему никто не помог.
Затем прокурор перешёл к механизму убийства. Он вывел на экран увеличенные фотографии груди Биниона с двумя круглыми синяками и объяснил суть бёркинга. Жертву накачивают веществами, подавляющими волю и мышечную активность. Затем на грудную клетку давят коленями, ограничивая дыхание, а рот и нос зажимают руками. Смерть наступает тихо, без борьбы, без крика. Идеальный способ для тех, кто не хочет оставлять следов.
— Но следы остались, — проговорил Роджер. — Тело Теда Биниона рассказало правду, которую убийцы пытались скрыть.
Он обрисовал хронологию событий. Роман Мерфи и Табиша. Решение Теда переписать завещание. Звонок Сэнди Табишу утром семнадцатого сентября. Смерть Теда между полуднем и двумя часами дня. Задержка с вызовом скорой. И, наконец, появление Табиша с экскаватором в Пахрампе на следующее утро.
— Этот план выглядел просто, — заключил Роджер. — Устранить Теда, забрать наследство, выкопать серебро. Два человека сговорились убить третьего ради денег. Это история, которая стара, как мир. Но от этого она не становится менее страшной.