Сэнди прошла прослушивание, станцевав под Дюран Дюран, и менеджер, грузный мужчина с золотой цепью поверх чёрной рубашки, кивнул, не дождавшись конца второго трека. Она начала работать в тот же вечер.
В гримёрке пахло лаком для волос, косметикой и табаком. Соседка по столику густо пудрила покрасневшие от алкоголя щеки и искоса поглядывала на новенькую.
— Ты здесь надолго не задержишься, — произнесла она хриплым голосом.
— Почему ты так решила? — спросила Сэнди.
Она аккуратно поправляла застёжку на туфлях и рассматривала себя в зеркало.
— У тебя взгляд другой. Местные девчонки смотрят на мужиков снизу вверх и надеются на чаевые. А ты смотришь так, будто прицениваешься к их бумажникам, и просто чаевые тебя не устроят.
Девушка лишь слегка улыбнулась, отвернувшись к косметичке и начала наносить блеск.
— Я просто хочу заработать на хорошую жизнь, — ответила она спокойно.
— Мы все тут этого хотим, детка. Только некоторые готовы ради этого на всё, а другие ломаются через месяц.
Сэнди ничего не ответила. Она просто вышла в зал, твёрдо зная свою цену.
В первые недели работы Сэнди быстро усвоила неписаные правила «Читы». Не пей больше одного бокала за смену. Не бери наличные в руки у сцены, пусть кладут на край, или засовывают под чулки или трусики. Не ходи в туалет одна, если в зале сидят пьяные компании. И главное правило, которое ей сообщила та же соседка по гримёрке, докуривая тонкую сигарету перед зеркалом.
— Если клиент тянет руки, куда не следует, ты отходишь. Не скандалишь, не бьёшь, не кричишь. Просто отходишь и зовёшь Рэнди.
Рэнди был вышибалой, огромным чернокожим мужчиной с выбритой головой. Он стоял у входа в VIP-зону и мог одним движением руки отправить человека на парковку. Но Рэнди не всегда оказывался рядом.
Где-то в конце третьей недели, Сэнди танцевала приватный танец для клиента в дальней кабинке. Мужчина лет пятидесяти, с влажными красными губами и запахом дешёвого одеколона, поверх которого проступал кислый пот. Он молча сунул ей двести долларов и откинулся на спинку дивана. Музыка гремела, свет мерцал, и когда Сэнди повернулась спиной, его влажная ладонь вцепилась ей в бедро.
Она замерла. Не вздрогнула, не вскрикнула, а медленно обернулась и посмотрела на него. В её взгляде не было страха.
— Руку убери, — произнесла она негромко.
Мужчина ухмыльнулся и сжал пальцы крепче.
— Я заплатил, — сказал он. — За двести баксов я могу трогать что хочу.
— Нет. Не можешь.
Она аккуратно сняла его ладонь двумя пальцами, как снимают насекомое с подоконника, и отступила на шаг. Лицо её оставалось совершенно спокойным.
— Ещё раз так сделаешь, и Рэнди тебя вынесет отсюда. А я оставлю себе двести долларов за моральный ущерб.
Мужчина убрал руку. Что-то в её голосе, не громкость, а именно ровная, бесстрастная интонация, подействовало лучше любого крика.
Потом, в гримёрке, Сэнди сидела у зеркала и смотрела на своё отражение. Руки слегка дрожали, и она сжала их в кулаки, пока дрожь не прекратилась. Соседка заглянула через плечо.
— Опять лапали?
— Ничего особенного.
— Привыкнешь. Или уйдёшь. Третьего не дано.
Сэнди не ушла. И не совсем привыкла. Но научилась выстраивать невидимый барьер между собой и миром по ту сторону подиума. На сцене существовала одна Сэнди, гибкая, улыбчивая, доступная взглядам. За сценой жила другая, собранная, настороженная, подсчитывающая купюры с цепкостью кассового аппарата. Эти две Сэнди сосуществовали в одном теле, ни разу не вступив в конфликт, потому что обе служили одной цели.
Бывали вечера хуже того случая в кабинке. Пьяный морской пехотинец из Кэмп-Пендлтона однажды швырнул в неё полупустой бутылкой пива, когда она отказалась сесть к нему на колени. Бутылка пролетела мимо, ударилась о стену и разбилась, обдав её ноги осколками и пеной. Рэнди вывел пехотинца за шиворот, а Сэнди молча продолжила работать.
В другой раз постоянный клиент, тихий страховой агент из Хендерсона, после четвёртого бурбона вдруг расплакался и начал умолять её бросить всё и уехать с ним во Флориду. Он стоял на коленях прямо у подиума, размазывая слёзы по толстым щекам, и Сэнди пришлось мягко поднять его за локоть, усадить обратно и заказать ему стакан воды. Она сделала это с таким терпением, с такой почти материнской заботой, что девушки в гримёрке потом говорили: «Сэнди умеет обращаться с мужиками лучше, чем любой психотерапевт».