Момо приступил к перекрёстному допросу как бульдог, вцепившийся в штанину.
— Доктор Баден, вы сказали, что синяки на груди «соответствуют» давлению коленей. Могут ли они быть следствием реанимационных мероприятий?
— Маловероятно. При стандартной сердечно-лёгочной реанимации давление оказывается ладонями на центр грудины. Эти кровоподтёки расположены симметрично по обе стороны от грудины, что характерно для коленей.
— «Маловероятно», — повторил Момо, выделяя каждый слог. — Но не невозможно?
— В медицине, мистер Момо, невозможного очень мало.
— Благодарю вас. Теперь о петехиях. Верно ли, что петехиальные кровоизлияния могут возникать при рвоте?
— Могут, — согласился Баден.
— А при сильном кашле?
— В редких случаях.
— А при судорогах, вызванных передозировкой опиатов?
— Теоретически возможно, но расположение петехий в данном случае… — Спасибо, доктор. Вы ответили на мой вопрос.
Момо развернулся к присяжным. Его широкая спина на мгновение заслонила свидетеля.
— Ещё один вопрос, доктор Баден. Вам заплатили за ваше экспертное заключение?
— Я получил компенсацию за потраченное время, как это принято в экспертной практике.
— Сколько?
Баден помедлил, замявшись.
— Сто тысяч долларов.
По залу прошёл ропот. Судья постучал молотком.
— Сто тысяч долларов, — повторил Момо. — За «потраченное время». Благодарю вас, доктор.
XV
Обвинение вызвало домработницу Теда Биниона. Мэри Монтойя-Гаспар. Она была невысокая, полная мексиканка лет пятидесяти, с натруженными руками и тихим голосом, и работала в доме на Паломино-лейн три раза в неделю. Она убирала, готовила, стирала и видела жизнь Теда и Сэнди в ракурсе, недоступном ни адвокатам, ни друзьям, ни полиции.
— Миссис Монтойя, — начал Роджер, — расскажите суду о событиях утра семнадцатого сентября.
— Я пришла в девять утра, как обычно, — проговорила Мэри.
Она держала в руках скомканный платок и периодически промокала им уголки глаз.
— Мистер Бинион спал на матрасе в гостиной. Мисс Мерфи сидела на кухне и пила кофе.
— Как мисс Мерфи себя вела?
— Обычно. Спокойно. Она попросила меня не пылесосить в гостиной, чтобы не разбудить Теда.
— Вы заходили в гостиную?
— Да, ненадолго. Я видела мистера Биниона. Он спал. Рядом стояла его чашка и лежала газета.
— Во сколько вы ушли?
— Около часа дня. Мисс Мерфи сказала, что я могу уйти раньше, потому что сегодня немного работы.
— Это обычная практика, что вас отпускали раньше?
Мэри покачала головой.
— Нет. Обычно я оставалась до четырёх.
Момо на перекрёстном допросе попытался выяснить, замечала ли домработница что-нибудь необычное. Мэри ответила, что нет. Мисс Мерфи выглядела спокойной. Мистер Бинион спал, как спал почти каждое утро. Ничего не предвещало трагедии. Адвокат кивнул и сел. Но прокурор во время повторного допроса задал ещё один вопрос.
— Миссис Монтойя, когда мисс Мерфи попросила вас уйти раньше, вам не показалось, что она хочет остаться в доме одна?
Мэри помедлила. Пальцы судорожно сжали Платок.
— Мне показалось, что она хочет, чтобы я ушла, — произнесла она. — Именно так. Чтобы я ушла.
Следующим свидетелем обвинения стал Ник Бехнен, давний знакомый Теда Биниона. Худощавый мужчина лет шестидесяти с обожжённым солнцем лицом. Он сел на свидетельское место с видом человека, которому не по себе в казённых стенах.
— Мистер Бехнен, — обратился к нему Роджер, — расскажите суду о сейфе Теда Биниона.
— У Теда был сейф в кабинете. Большой, тяжёлый, вмурованный в стену. Он хранил там деньги. Наличные. Тед не любил банки. Он говорил, что банкиры хуже карточных шулеров, потому что шулер хотя бы рискует собственной шкурой.
Несколько человек в зале усмехнулись.
— Вы видели содержимое этого сейфа?
— Видел. За десять дней до смерти Теда я заходил к нему. Он открыл сейф при мне, чтобы достать деньги. Внутри лежали пачки купюр. Стодолларовые. Перетянутые резинками. Я не считал, но там было много. Не меньше двухсот тысяч. Может, больше.
— И что вы узнали, когда полиция осмотрела сейф после смерти мистера Биниона?
— Мне сказали, что сейф оказался почти пуст. Какие-то бумаги, мелочь, дешёвые украшения. Денег не было.