— Куда, по-вашему, они делись?
Момо вскочил.
— Протестую, ваша честь. Вопрос предполагает домысел.
— Протест принят, — кивнул Бонавентура. — Мистер Роджер, переформулируйте.
— Мистер Бехнен, вам известно, знал ли кто-нибудь, кроме Теда, комбинацию сейфа?
Бехнен помедлил и кивнул.
— Тед говорил мне, что Сэнди знает комбинацию. Он сказал это между делом, без особого беспокойства. Тогда он ещё ей доверял.
Момо на перекрёстном допросе попытался подорвать показания.
— Мистер Бехнен, вы пересчитывали деньги в сейфе?
— Нет, сэр.
— Значит, ваша оценка в двести тысяч долларов основана исключительно на визуальном впечатлении?
— Я видел пачки. Много пачек. Я не банковский кассир, но отличить двадцать тысяч от двухсот тысяч могу.
— А вам не приходило в голову, что Тед мог потратить эти деньги за десять дней? Учитывая его привычки?
— Двести тысяч за десять дней? — покачал головой Бехнен. — Даже для Теда это перебор.
— Даже для человека, который ежедневно употреблял героин и делал крупные ставки?
— Тед не ставил крупно в последние месяцы. Его не пускали в казино. А героин стоит дорого, но не двести тысяч за неделю.
Момо сменил направление, но неприятности уже произошли. Присяжные видели перед собой простого, прямодушного человека, которому нечего было скрывать, и его показания о пустом сейфе ложились ещё одним слоем на образ Сэнди Мерфи, методично собиравшей всё ценное из дома мёртвого сожителя, пока тело того ещё не остыло.
XVI
Телефонные записи стали ещё одним ударом по защите. Детектив Том Тёртон, вызванный в качестве свидетеля, представил суду распечатки переговоров с мобильных телефонов обвиняемых. В апреле, мае, июне, июле и августе девяносто восьмого года Сэнди Мерфи и Рик Табиш связывались друг с другом в среднем четыре-пять раз в неделю. Длительность разговоров колебалась от пяти до сорока минут. В сентябре частота звонков возросла. За первые шестнадцать дней месяца, до смерти Теда, они разговаривали двадцать два раза.
— Утром семнадцатого сентября, — сообщил Тёртон, глядя в свои записи, — мисс Мерфи позвонила мистеру Табишу в девять часов тринадцать минут. Разговор продолжался одиннадцать минут. Следующий звонок от мисс Мерфи мистеру Табишу зафиксирован в четыре часа двадцать две минуты, через двадцать семь минут после звонка в 911.
— То есть, — уточнил Роджер, — она позвонила Табишу утром, до предполагаемого времени смерти. И сразу после того, как вызвала скорую?
— Именно так.
— А между этими двумя звонками?
— Между ними с телефона мисс Мерфи не зафиксировано ни одного исходящего вызова. Примерно семь часов тишины.
Роджер позволил этому факту осесть в сознании присяжных. Семь часов. Утренний звонок любовнику, потом мёртвая тишина, потом вызов скорой, и сразу после, снова звонок любовнику. Последовательность, которая укладывалась в одну простую интерпретацию, и Роджер знал, что присяжные уже выстроили её сами.
Палаццо, адвокат Табиша, попытался контратаковать.
— Детектив Тёртон, содержание этих разговоров вам известно?
— Нет, сэр. Мы располагаем только метаданными, временем, длительностью и номерами абонентов.
— То есть вы не знаете, о чём они говорили?
— Нет, сэр.
— Они могли обсуждать что угодно. Погоду. Подарок для Теда. Ремонт дома.
— Теоретически да.
— Не теоретически, а фактически. Вы не знаете содержания разговоров. Это факт.
— Это факт, — согласился Тёртон, и голос его при этом остался абсолютно ровным.
XVII
Частный детектив, нанятый Тедом Бинионом незадолго до смерти, дал показания на третьей неделе процесса. Его звали Маури Густафсон, и он выглядел именно так, как выглядят частные детективы в городах, где половина населения чего-нибудь скрывает. Неприметный костюм, неприметное лицо, негромкий голос.
Густафсон рассказал, что Бинион нанял его в начале сентября с конкретным заданием, установить слежку за Сэнди Мерфи и выяснить, встречается ли она с другим мужчиной.
— Я вёл наблюдение в течение шести дней, — сообщил Густафсон. — Четвёртого сентября мисс Мерфи покинула дом на Паломино-лейн в семь вечера и поехала в мотель «Рейнбоу» на Боулдер-хайвей. Она зарегистрировалась под именем Джейн Смит, оплатила номер наличными. Через двадцать минут к мотелю подъехал мужчина на тёмно-зелёном «Форде Экспедишн». Я сфотографировал номерной знак. Автомобиль зарегистрирован на имя Ричарда Табиша.