За вечер у неё выходило от трёхсот до пятисот долларов, иногда больше. Сэнди перебралась из мотеля в однокомнатную квартиру, потом в квартиру с двумя спальнями. Купила новые платья, записалась в тренажёрный зал, начала ухаживать за кожей так, как будто та стоила миллион долларов. Впрочем, в определённом смысле так оно и обстояло.
Постоянные клиенты появились быстро. Бизнесмены из Калифорнии и Техаса, брокеры с Уолл-стрит, залетевшие в Вегас на уик-энд, мелкие мафиози, которые сорили деньгами и хотели, чтобы все вокруг это видели. Сэнди улыбалась каждому, садилась к ним за столик, пила шампанское, которое клуб продавал по триста долларов за бутылку, и слушала. Мужчины любили, когда их слушали. Она запоминала имена, марки машин, названия компаний и номера лунок на поле для гольфа, и при следующей встрече переспрашивала так, словно ей и вправду не давал покоя вопрос, вышел ли наконец тот удар с девятого ти.
Она ждала своего шанса. И шанс явился ей в обличье невысокого, коренастого мужчины с обветренным лицом и ковбойскими сапогами из крокодиловой кожи.
II
Мужчина пришёл в «Читу» не потому, что искал женщину. Женщины у него были. Была жена Дорис, которая прожила с ним достаточно долго, чтобы родить дочь Бонни, и достаточно мало, чтобы понять, что Теда нельзя спасти. Когда Дорис узнала о Сэнди, она не стала устраивать скандалов. Она просто собрала вещи, забрала девочку и ушла, оставив после себя тишину, которая оказалась громче любого крика. Бывший муж остался один в большом доме, с серебром, с бурбоном и с иглой, которая ждала его каждый вечер.
Тед Бинион впервые появился в «Чите» в середине тысяча девятьсот девяносто пятого года. Он сел за столик в углу, заказал двойной бурбон и не посмотрел на сцену ни разу. Менеджер заметил его первым и едва не уронил телефонную трубку. Все в Лас-Вегасе знали, кто такой Тед Бинион.
Лонни Теодор Бинион, вечно называвший себя просто Тедом, родился двадцать восьмого ноября тысяча девятьсот сорок третьего года в Далласе, штат Техас. Его отец, Лестер Бен «Бенни» Бинион, принадлежал к числу самых колоритных фигур американской послевоенной истории. Ковбой, бутлегер, игорный магнат, а по некоторым сведениям, человек, на совести которого оставалось несколько убийств в далласском преступном мире тридцатых годов. В сорок шестом году Бенни перебрался из Техаса в Неваду, подальше от техасских прокуроров, и основал на Фримонт-стрит казино, которое стало легендой. «Хорсшу», «Подкова» Биниона.
Казино находилось в самом сердце даунтауна, среди неоновых вывесок и мигающих лампочек, которые превращали Фримонт-стрит в сияющий тоннель. Бенни Бинион принципиально не ставил на свои столы лимитов, позволяя игрокам повышать ставки до любых сумм. Именно в «Подкове» зародился Мировой чемпионат по покеру, собиравший лучших картёжников планеты. Бенни любил позировать перед камерами в белом ковбойском «стетсоне», с сигарой в зубах, и повторял, что Лас-Вегас построен на трёх вещах: хорошая еда, хороший виски и честная игра.
Тед вырос при казино. Мальчишкой он бегал между игровыми столами, слушал стук фишек, вдыхал сигарный дым, которым пропитались ковровые дорожки от входа до кассы. Бенни готовил из него наследника. Старший сын Джек, методичный и деловитый, со временем взял на себя управление операциями. Дочь Бекки, в замужестве Бенен, тоже претендовала на свою долю семейного пирога. Но Тед, младший, вечно оставался белой вороной.
Он унаследовал от отца грубоватую харизму, щедрость и любовь к азарту, но не унаследовал холодного расчёта, которым Бенни Бинион отличался даже в самых рискованных ситуациях. Тед действовал по наитию. Он мог проиграть за вечер сто тысяч долларов и пожать плечами. Мог подарить незнакомцу новый пикап, просто потому что тот рассказал хорошую шутку. Мог провести ночь на полу собственной гостиной, хотя в доме имелись четыре спальни с кроватями из красного дерева. И он курил героин.
Эта привычка появилась ещё в семидесятых, укрепилась в восьмидесятых и к девяностым превратилась в ежедневную потребность, которую Тед даже не особо скрывал. Он называл это «баловством», хотя его руки, в которые он клал фольгу с коричневым порошком, дрожали к вечеру, а лицо, когда-то загорелое и крепкое, приобрело нездоровый землистый оттенок. Игорная комиссия Невады несколько раз вызывала его на ковёр. Тед обещал исправиться, проходил программы детоксикации, возвращался к работе с ясными глазами, а через два месяца всё начиналось снова.