Дверь в дом была не заперта, прикрыта только легкой занавеской, потому я сам пробрался в комнату к хозяйке, присел рядом с ней на подушку, обнюхал ее лицо, прикрыл глаза и запел о том, как она мне дорога, а также о том кусочке курицы, которым я поужинал вчера вечером. Вкусно, но мало.
Реакция последовала незамедлительно.
— Сенька, брысь! Пять утра! Да что с тобой сегодня? Тут нет кошек. Иди на улицу! — и я тотчас был выставлен за дверь.
Я с жалостью посмотрел на свою хозяйку. Какая она у меня красивая: большая, стройная, с длинной лохматой шерстью на голове. И глупая! Я ведь для нее пою!
Хозяйка заперла дверь на ключ, а я лег вздремнуть в тени ландышей, которые вчера распустили белые бутончики. Шелест листвы и свежий ветерок убаюкали меня, навевая сны о красивых кошках и вкусных кусочках в миске. Поспать не удалось.
— Шшш!.. Где Лизка? Я чую, она тут была…
Я, не успев дожевать во сне сочный кусочек говядины в сметане, с ужасом подскочил на лапы. Этот голос я узнаю даже во сне! Передо мной стоял Тайсон — громадный черный котяра из соседнего района. Утреннее солнце играло завораживающими оттенками на его лоснящейся черной шерсти, отчего только рельефней выделялись его мощные мускулы, дико блестели зеленые глаза и такой же зеленый противоблошиный ошейник на его крепкой шее. Я всегда поражался, как можно быть таким громадным перекачанным уродом. Помогите! Я бросился ко псу Джеку, который дремал в выкопанной за ночь под виноградом яме.
— Помоги! Я ведь не чужой тебе!
Но этот лохматый балбес лениво потянулся, зевнул, струсил с себя землю.
- Как вы мне с утра надоели! — только и буркнул он и ушел в будку, оставив снаружи только пышный, недавно вылизанный хвост.
Тайсон одним грациозным прыжком подмял меня. Я в ужасе перевернулся на спину и жалобно запищал, ожидая удара.
— Странный ты какой-то. Бешенством не болеешь? Я тебя нормальным кошачьим языком спрашиваю: где Лизка, эта глупая кокетка?
Я осторожно открыл один глаз и увидел перед собой хищный оскал Тайсона. Почему он меня не ударил? Я на его месте разорвал бы соперника на тысячу лохматых клочков. Какой-то шорох в кустах отвлек чужака. Тайсон молниеносно развернулся в сторону кустов, напрягся каждый мускул на его дьявольски грациозном теле. Я тотчас бросился к дому, запрыгнул на окно и затарабанил лапами в стекло. Хозяйка, родная моя, помоги!
Тайсон возвратился и стал ходить взад-вперед, уверенно размахивая хвостом и пожирая меня взглядом победителя. Я кричал, как никогда в жизни. Наконец, вышла хозяйка.
— Сенька, убирайся со своими кошками! Кастрирую негодника! — вид у нее был такой злобный, что Тайсон восхищенно мяукнул и поспешил скрыться. Я со всех ног бросился в дом и спрятался под диван. Вечером надо будет погонять этих рыжих увальней Пушка и Тимку — показать, кто тут главный.
Но вечер был испорчен. Пришел он — не в меру крупный, совершенно лысый даже на голове, и какой-то медленно соображающий — новый хозяйкин ухажер. Мне он сразу не понравился. Я обнюхал его туфли, которые он оставил в коридоре, потом — носки, потом — бутерброд, который хозяйка принесла ему к чаю.
— Наташа, — испуганно завопил этот переросток, — смотри, что твой кот вытворяет.
— Минуточку, — отозвалась хозяйка.
Переросток крепко держал бутерброд, не собираясь делиться по-братски, и косился испуганно на меня. Подумаешь, мне не до церемоний! Прямо из его рук я вытащил кусочек сыра, потом — откусил колбаски и, напоследок, слизал все масло. Хлеб оставил ему. Теперь по-братски! Когда явилась хозяйка — вся красивая, пушистая, но мерзко пахнущая своими духами, я спрыгнул с колен Лысого и потерся ей о ноги. Смотри, переросток, — она моя!
— Знаешь, что он вытворял? — у Лысого тряслась губа, когда он указывал на меня.
Вечером он привез домой мою хозяйку, на своей большой машине. Хозяйка остановилась на улице поболтать с соседками, и я, ожидающий ее три часа после кино (дома его надо смотреть, а не с лысыми всякими разъезжать!), устроился у ее ног. Женские разговоры обычно наводят на меня скуку, но в этот раз я встрепенулся, заслышав, как Лизкина хозяйка торопливо и с жалостью произнесла:
— Помните, у Нины, что через дорогу, был кот — большой такой, черный, красивый? В зеленом ошейнике ходил. Он к моей кошке постоянно бегал.
— Да, да, — подтвердили женщины.
— Его какие-то нелюди прямо на том ошейнике на заборе повесили. Нина только вечером заметила — он уже мертвый был.
Я более ничего не понял из их разговора. Какая-то обида на весь мир навалилась на меня, и тоска, от которой хотелось выть, как пес. Ничего не замечая вокруг, я завалился под деревом и думал… о смерти, о любви, о смысле жизни, о том, почему Тайсон меня тогда не ударил, а ведь мог бы… Ты был удивительным котом, Тайсон!