— Что вы, что вы. Я прекрасно понимаю, как трудно вам живется в такой обстановке… Я ни за что не решился бы вас побеспокоить, если бы не дело чрезвычайной важности. Личный приказ лорда Коппера — надеюсь, вы понимаете… Нам необходимо обсудить две вещи. Во-первых, ваш контракт с нами… Таппок, — серьезно сказал мистер Солтер, — вы ведь не покинете корабль…
— Что?
— Я хочу сказать, что если бы не «Свист», вы не добились бы такого успеха. Разве можно об этом забывать?
— Нет.
— Догадываюсь, что предложение «Дейли Врут» выглядит очень заманчивым. Но, Таппок, поверьте, я знаю нравы Флит-стрит лучше вас. На моей памяти пара журналистов переметнулись от нас к ним, полагая, что заработают больше. Но они ошиблись! Вы продадите свою душу, Таппок… Кстати, вы ее еще не продали?
— Нет. Хотя они и вправду прислали мне телеграмму. Но я был так рад снова оказаться дома, что забыл на нее ответить.
— Слава Богу. У меня с собой контракт в двух экземплярах, нужна только ваша подпись. К счастью, я не положил его в саквояж. Пожизненный — две тысячи фунтов в год. Вы подпишете?
Уильям подписал, и они с мистером Солтером положили в карман по экземпляру. Оба были чрезвычайно довольны.
— Теперь о банкете. Понимаю, что пока вы обдумывали предложение «Дейли Врут»… но теперь с этим покончено. Я очень рад, что все так хорошо устроилось. Вам лучше поехать со мной в Лондон завтра утром. Вы можете понадобиться лорду Копперу.
— Нет.
— Но, дорогой Таппок… Вам не стоит беспокоиться по поводу речи на банкете. Ее для вас пишет секретарь лорда Коппера по внешним сношениям. Она будет очень простой. Пять минут похвалы лорду Копперу.
— Нет.
— О банкете будут писать все газеты. Возможно, он даже попадет в кинохронику.
— Нет.
— Таппок, я вас отказываюсь понимать.
— Видите ли, — мучаясь, проговорил Уильям, — я буду чувствовать себя ослом.
— Да, — сказал мистер Солтер, — это я понимаю. Но всего один вечер!
— Я уже давно чувствую себя ослом. С тех самых пор, как впервые приехал к вам в Лондон. И ко мне относятся как к ослу.
— Да, — грустно сказал мистер Солтер. — За это нам и платят.
— Но одно дело быть ослом в Африке, а если я поеду на этот банкет, то о нем могут узнать здесь, в Таппок-магна.
— Конечно, узнают!
— Няня Блогс, и няня Прайс, и все остальные.
У мистера Солтера не было сил для нового наступления, и он это знал. У него ныл каждый мускул, он был грязный, весь в волдырях, совершенно трезвый и в мятом костюме. Он был на чужой территории. Его окружали странные люди, живущие по странным законам. Он чувствовал себя римским легионером вдали от Рима, закованным в стальные и медные латы цивилизации, пробирающимся через лес, где его преследовали неуловимые, молчаливые варвары. Он был авангардом наступления, слишком далеко оторвавшимся от основных сил… или, может, брошенным на произвол судьбы арьергардом отступления. А может, легионы давно уплыли?
— Вот что, — сказал он, — я позвоню в «Мегалополитан» и спрошу, что мне делать.
— Это невозможно, — радостно сообщил. Уильям, — ближайший телефон на почте в трех милях отсюда. Машины нет, и к тому же почта все равно в шесть закрывается.
В библиотеке воцарилось молчание. Затем мистер Солтер сделал последнюю попытку. Он решил прибегнуть к сарказму.
— Эти дамы, которых вы упомянули… не сомневаюсь, что они важные особы, но согласитесь, дорогой Таппок, что лорд Коппер — фигура поважнее.
— Нет, — твердо сказал Уильям. — Здесь — нет.
Они просидели в молчании минут десять, пока не пришел Траутбек.
— Мисс Блогс ждет вас у себя играть в карты.
— Вы не возражаете? — спросил Уильям.
Мистер Солтер уже ни на что не мог возразить. Его повели наверх, и, пройдя по тускло освещенному коридору, он ступил за портьеры выцветшего сукна в комнату няни Блогс. Дядя Теодор был уже там и тасовал карты.
— Вот он какой, — сказала няня Блогс. — А почему он без туфель?
— Это долгая история, — сказал Уильям.
Няня Блогс впилась старческими глазами-бусинами в измученное лицо мистера Солтера. Затем она надела очки и посмотрела еще раз.
— Слишком старый, — сказала она.
Слышать подобное заявление от того, кто это говорил, было по меньшей мере странно, и мистер Солтер, несмотря на крайне подавленное состояние, испытал приступ раздражения.
— Слишком старый для чего? — резко спросил он.
Твердая как кремень в вопросах веры и финансов, няня Блогс с возрастом стала питать слабость к влюбленным.