13.4. Как глаз, так и душа видит другое, но не видит себя. Таким образом, душа различает происхождение, виды и величины других вещей; относительно себя, однако, она подвержена такому незнанию истины, что во всех этих вещах ничего нельзя познать с уверенностью.
13.5. О человек, ты, видящий высоту звезд и глубину моря (ср. Сир. 1:2), загляни внутрь себя и увидишь глубину своей души, если ты к этому способен. Думая о многом, не ощущая тела и не живя в образах, мы рассматриваем их, думая только умом, и удерживаем их в памяти, представляя себе эти вещи в уме. Мы также можем понимать многие вещи, чувствуя, что мы не можем объяснить их словами.
13.6. Дети невиновны в своих действиях; они не невинны в мыслях, потому что они еще не способны совершить в действии то дело, в котором пребывает их разум. И из-за этого в них слаб возраст, но не душа. Немощь их тела еще не способна подчиняться воле, и поэтому они не способны причинить вред действием, поскольку движимы мыслью.
13.7а. Было выбрано Cogitatio, [латинское] слово, обозначающее мысль», по той причине, что, заставляя ум помнить то, что было оценено в памяти, мысль называется «то, что было вынуждено».
13.7б. Память - тезаурус всех вещей: ибо она хранитель вещей, открытых мысли По этой причине ясно, что спорить об этом никто не может, потому что его недоумение велико, и это [память] - это разум.
13.8а. Образ, далекий от телесных чувств, оставляет после себя сходство своего вида в памяти. Однако мы помним сходство не через образы, как в других вещах, а как явление без образа.
13.8б. Когда мы помним то, что забыто, его нет в его собственном бытии, потому что, если бы оно присутствовало таким образом, мы, без сомнения, забыли бы об этом.
13.9. Память присуща как людям, так и животным. Однако у неразумного животного нет интеллекта; только человек наделен разумом. Для животных в самом качестве их собственного сознания .память - это телесное чувство, а не интеллект ума.
14. Христос
14.1. Совершенное рождение Сына Божия не имело ни начала, ни конца, и у него нет прошлого, как если бы оно заканчивалось, и оно не несовершенно, как будто это должно было случиться; но оно вечно и совершенно, поскольку есть вечность и совершенство в этом рождении.
14.2. Младенец из чрева Богородицы назван Христом (ср. Ин. 14:28); Его называют так по человечности, которую Он получил, не в соответствии с Его Божеством.
14.3а. Христос в образе раба (ср. Флп 2:7) есть раб, и в образе слуги Он не просто слуга; конечно в образе слуги Он есть раб Господень, но и в образе раба Он Господин человечества.
14.3б. Христос в образе раба, по причине превосходства Его зачатия, является Господом людей, потому что, хотя Он и принял плоть, это была, тем не менее, не плоть, зараженная похотью.
14.4. Посредник Бога и человечества, человек [homo] Иисус Христос (1 Тим. 2:5), никоим образом не является одним лицом в человечестве, а другим в Божестве, но Он одно и то же Лицо в каждой природе. Он не был зачат простым человеком и не родился просто человеком; и впоследствии Он не был принят как Бог согласно Его заслугам, а, скорее, Бог-Слово - Его неизменная сущность, пребывающая совечной Отцу и Святому Духу - принял плоть ради спасения человечества, в которой Он, хотя неспособный страдать, страдал и, неспособный умереть, умер, и, вечный прежде всех веков, явил Себя во времени.
14.5. Посредник Бога и человечества, человек Иисус Христос (1 Тим 2:5), хотя Он есть одной [природы] [aliud] от Отца и другой природы от Девы, тем не менее Он есть не одно Лицо [alius] от Отца и ни одно Лицо от Девы, но Он [ipse] вечен от Отца, Он [ipse] временен от Его матери. Тот же [ipse], Кто создал, есть Тот же [ipse], Кто создан; Тот же [ipse] от Отца без матери, Тот же [ipse] от матери без отца; Тот же [ipse] храм Творца, Тот же Создатель храма; Тот же Автор творения, Тот же творение автора. Он остается одним Лицом в обоих природах, и в обоих Он не смущается соединением природ и не .раздваивается различием природ.
14.6. Поэтому Бог сошёл в человека [in homine], потому что без Его собственного существа человечество не могло познать Его. Но в той степени, в которой Он имел уважение к нам, настолько Он принял на себя наше смирение, потому что гордый человек смотрел свысока на слабость, которую Он принял ради нас. По этой причине он избрал немощное и глупое мира сего (ср. 1 Кор. 1:27–28), чтобы он мог сбить с толку более сильное и мудрое посредством того образа, в котором Он не был известен.
14.7. Точно так же, как слабый младенец не способен есть твердую пищу, если только сначала она не переваривается его матерью, превращается в сок ее молока, так что младенец не может принимать пищу, но при сосании он может пить молоко через плоть, так и мы, когда были слабы в постижении вечности Слова, то же самое Слово стало плотью, чтобы питаясь через плоть и становясь сильнее (ср. 1 Кор. 3:1–2), мы могли бы потом насыщаться, как ангелы, созерцанием твердой пищи, то есть истинного Бога, вечного с Отцом.