Глаза Глаши залило серебром. И на мгновение она зажмурилась, сдерживая порыв ненависти.
— Вот как ты заговорила! Подарила жизнь — и сразу бросила! Оставила погибать в лесу! Если бы не отец и бабушка, я бы не выжила тогда. А отец… отец не смог смириться с твоим побегом. Он удавился. Ты знала об этом?
— Слабак… Что можно ожидать от глупого человечка?
— Ты лишила меня всего! Матери. Отца. Нормальной жизни! Пришла пора покаяться.
— Хватит… — Ида слегка шевельнулась. Бисеринки пота выступили на коже. Было видно, каких усилий стоит ей это простое движение. — Ты всего лишь моя дочь. Жалкая копия настоящей вилы! Тебе меня не удержать. Юда! Кэп! Сопротивляйтесь. Действие пепла скоро пройдёт!
— Пепел будет удерживать их еще примерно с полчаса. Мне вполне хватит.
— Хватит? Что ты… — Ида не смогла договорить — увидела в руках Глаши небольшой пузырёк синего стекла.
— Собираюсь провернуть одно дельце. Как думаешь — что это? — Глаша помахала пузырьком перед Идой.
— Святая вода? — попыталась усмехнуться та. — Насмешила…
— Никогда бы не догадалась их так назвать. Хотя доля истины в том есть. Я много плакала, когда ты нас бросила. И вот теперь слёзы пригодились.
Гримаса ненависти на лице Иды сменилась ужасом.
— Ты собрала свои слёзы? Когда? Зачем⁇!
— Я слишком была мала. Слёзы собрала бабуля. Она же из знаток. Ты помнишь?
— Что ты собираешься делать? Заставишь меня их… выпить?
— Ну, нет. Я не планирую тебя убивать. Я лишу тебя надежды. Ты никогда не можешь вернуться в свой мир. Ты никогда не сможешь снова летать.
— Нет! Ты не посмеешь!! Остановите её! Кто-нибудь! — Ида издала вопль, напряглась так сильно, что на лбу вздулись чёрные жилы, в глазах заплескалось серебро.
По поляне вновь прокатился вздох, Дея с Эрикой сильнее прижались друг к другу, как будто это могло их хоть немного защитить. Поглощенные происходящим, они, как и прочие существа, лишь смотрели и ждали, что последует дальше.
— Проклинаю тебя, нежеланная дочь! Нужно было сразу отдать тебя лесным духам!!
— Поздно спохватилась. Ты прокляла меня самим фактом рождения. Рада была поболтать, мамуля. Прости-прощай, как говорится. — Глаша кивнула Игорю, а потом впервые за всё время взглянула на сестёр. — Девчули, вы как, нормуль? Освободите нам место. Уберите нарождённую с жертвенного камня.
— Нарождённую? — до Деи не сразу дошёл смысл сказанного. Зато Эрика прекрасно всё поняла и первой подбежала к лежащей на валуне Саше.
Дее пришлось последовать за сестрой. Вместе они приподняли девушку, Эрика придержала её за талию, а Дея слегка потрясла за плечи, похлопала по бесцветной коже щёк, пытаясь привести в чувство.
— Саша! Саш! Слышишь меня? — позвала Эрика. — Всё хорошо. Тебе больше ничего не угрожает. Ты сможешь идти?
Саша пробормотала что-то и всхлипнула, глаза её были закрыты. Закутавшись в крылья как в накидку, она неуверенно шагнула вперёд и тут же рухнула на колени. Дея успела её подхватить и невольно задев одно из крыльев, поразилась их нежной воздушной лёгкости.
— Помоги, Рика! Видишь, ей плохо!
— Мне… хорошо… — невнятно выговорила Саша. — Мне… очень хорошо!
Как только она произнесла эти слова — грянули восторженные крики.
Навстречу девушкам бросились карлики-грибы, принялись кидать под ноги Саше цветы, осыпать её сверху чем-то вроде семян и блестящих камешков. В их пронзительном верещании всё отчетливее различалось ликующее: «Нарожденная! Нарождённая! Свершилось!»
Они откровенно радовались происходящему, забыв и про Иду, и про скрючившихся под серым налётом пепла юду с кэпкуэном.
Следом за карликами важно шествовал кролик, бережно придерживая в лапах белоснежное платье-паутинку. Девочки-старушки семенили следом, у одной в руках была подушечка с изящным гребнем, у другой — ручное зеркало на витой золочёной ручке.
При виде платья Саша тихо ахнула и, оттолкнув сестёр, расправила крылья. Ничуть не стесняясь своей наготы, позволила девочкам себя одеть. Платье скользнуло по телу с тихим шелестом. В ту же минуту позади отчаянно громко вскрикнула Ида, а Саша счастливо рассмеялась. Сделав несколько танцевальных па, она позволила грибам подвести себя к небольшому камню и послушно опустилась на него, вытянув вперёд ноги.
Откуда-то появились жаба и кузнечик, настроив инструменты, начали наигрывать нежную тихую мелодию. В воздухе замелькали светляки, закружились бабочки-ночницы.
Одна из маленьких уродиц поднесла к Сашиному лицу зеркальце, вторая принялась расчёсывать её волосы. С каждым движением гребешка пряди становились длиннее, делались более густыми и блестящими. Наливаясь силой, волосы постепенно светлели, приобретая неуловимо-золотистый оттенок. Менялось и лицо: мягко голубела кожа, расширились глаза, нос стал походить на кукольный…
Саша становилась копией тех дам, которые собрались на показ в тот злосчастный вечер в Модельерке. Её крылья сложились за спиной в такие же пышные красивые складки. А запястье обвил браслет, в точности повторяющий ветку-татушку.
Отложив зеркальце, одна из девочек-старушек опустилась на колени и начала массировать изящные Сашины ступни. Под её пальцами те казались податливым пластилином, постепенно приобретая форму… копыт!
Наблюдая за произошедшими переменами, Эрика только теперь осознала, что Саша больше не человек! И никогда не станет прежней!
— Саша! Саш! — она рванулась было в сторону подруги, но та даже не повернула головы.
Жаба и кузнечик заиграли быстрее. Кролик подхватил под руки маленьких карлиц, и трио закружило по поляне.
— Тидери да… Тидери да… Тара да да… Турида да…
Мелодия манила, звала последовать за собой, и ноги невольно повиновались ей.
Грибы-колпаки начали подпрыгивать в такт, Саша смеялась и хлопала.
Галантный кавалер в камзоле выступил из-за камней и склонился перед Сашей в поклоне, приглашая на вальс. Приподняв подол платья и грациозно переступив козьими копытцами, она продала ему руку. Минута — и они затерялись среди черноты неба, полностью отдавшись во власть танца.
Все вокруг ликовало.
Эрику оттеснили назад.
Дея успела подхватить её и вытащить из толпы.
На сестёр никто не обращал внимания. Не пытался поймать, запереть, сделать что-то.
Как могли столь враждебные к ним существа так быстро измениться?
Неужели… всё дело в Саше? Точнее — в её… обращении?
У Эрики закружилась голова, она хотела закричать, позвать Сашу, но лишь захрипела.
— Смирись. Забудь. Ей уже не поможешь. — Дея крепче обняла всхлипывающую сестру.
— Почему Саша стала такой? Почему она все время смеётся?
— Потому что ей весело. Потому что она счастлива. По-своему, конечно, но счастлива. И глупа как пробка. — к ним неслышно подошла Глаша. — Настоящей вилой ей не стать. Её удел отныне — танцы, хороводы, игры. Пусть лучше так.
Глаша протянула Эрике сухие завитки лозы.
— Возьми. Накрути им на запястья.
— Кому — им? — не поняла девушка. — Что это такое?
— Юде и кэпу. Быстрее. Действие пепла заканчивается. А лоза поможет их сдержать. Сделает послушными.
— Но почему я⁇
— Ты пила молоко. Твои узлы никто не сможет развязать. Давай же. Нам еще ритуалить.
При этих словах Ида яростно взвыла, зарычал кэпкуэн, зашипела угрожающе юда.
Лоза выглядела тоненькой и хлипкой, но Эрика сразу поверила Глаше.
Было страшно, очень страшно, но она всё же приблизилась к скорчившейся на земле старухе и растерянно оглянулась на Дею.
— Не бойся. Сделай, что должна. — кивнула сестра.
Юда не могла помешать, только смотрела с ненавистью, Эрика чувствовала, как начинает противно зудеть кожа под её взглядом.
— Не быть тебе… не быть тебе… не быть тебе… — забормотала старуха, из приоткрытого рта ручейком заскользила слюна.