Неожиданно раздался стук.
– Чего же он стучит, если знает, что не заперто, – вслух пробурчал Филипп и пошел открыть.
Но на пороге стоял не Петр Сергеич, а незнакомый ему человек. Филипп смутился, остался на месте, а только чуть отклонился в сторону Ивана и было приоткрыл рот, но не молвил ничего, а лишь уставился на гостя, ожидая объяснений от него.
– Ой, извините, я, чай, квартирой ошибся, – он стремительно развернулся, увидел свою же входную дверь напротив, нахмурился и решительно потерялся; он не знал, повернуться ли ему обратно и спросить или уйти, однако внезапно охватившая секундная уверенность подтолкнула к первому пути. – Мне нужен Иван Богданович…эм…мой сосед, здесь живет…жил, – еле промямлил он.
– Живет, – утвердительно поправил Филипп.
– Могу его повидать? – исподлобья спросил незнакомец.
Филипп обернулся на Ивана, надеясь встретиться с ним взглядом. К его изумлению, тот с едва поднятыми темными бровями глядел на него.
– Сосед твой просится, – пробурчал недовольно Филипп, будто нарушали его покой, а не Ивана. – Хочет что-то.
– Семен?
– Видать. Вы Семен? – повернулся он к гостю.
– Да, Семен…Степанович.
– Здравствуй, Семен Степанович, – постарался выкрикнуть Иван так, чтобы было слышно у двери.
Был дан зеленый свет. Филипп посторонился и пустил неугомонного теперь человека.
– Добрый день, сосед, – начал было Семен Степанович, чтобы самому себе придать уверенности, но не совсем сработало – он замолчал ненадолго.
Иван пристально смотрел на вошедшего и выжидал.
– Маша больна очень, я не в силах более сам лечить её, – продолжал он, склонив голову. – Я пришел к вам просить помощи…доктора.
– А больница? – осведомился Филипп.
– Нет, я против! – его всего ударило в краску, он едва не потерял самообладание и не набросился на «дерзновенно вопрошающего, чтобы исколотить за неуместные вопросы». Он только бросил неравнодушный взгляд в сторону Филиппа, но тут же постарался собраться. – Простите, ради бога, я крайне переживаю и в сотый раз нет времени объяснять, почему я не желаю обращаться к этим поборникам антибиотиков и уколов, – и сопроводил небольшим кающимся поклоном. – Мне необходим хороший доктор, естественно, и недорогой, ибо достаток у нас небольшой, даже, я бы сказал, крохотный…и вот…я бы просил…эм…о некоей помощи…Маша больна окончательно…Надя на руках у меня…Наденька моя, свет мой, что же с нами теперь…
Он совершенно поник и закрыл лицо руками, изо всех сил сдерживая всхлипывания в груди. Ивану безумно жаль было этого сухопарого человека, брошенного с самого своего рождения в горнило борьбы и каждый день завершавшего с шатким перемирием, не сулящим в будущем ничего радостного и светлого. Вот и в этот момент человек снова был сдавлен прессом денег и благополучия, гордости и уважения, кое-как удерживая тонны на своей крестьянской спине.
– Филипп, нальешь ему воды? – добродушно попросил Иван.
Он во время монолога пытался смотреть на говорящего своими едва различающими свет глазами, прорывался через пелену и часто безрезультатно щурился, но не выходило увидеть лица. Поэтому он вскоре опустился на подушку и положил руку к себе на лоб, как и ранее.
Филипп охотно взял с кухни еще один граненый стакан и, наполнив его водой, подал размякшему гостю, второй рукой радушно прихватив его за плечо.
– Присядьте на стул, – сказал он.
Семен Степанович сел и теперь ждал своей судьбы.
– Я же вам говорил, чтобы вы обращались в любой момент ко мне за помощью, а не в самый последний, – немного осуждающе пробормотал Иван, после чего Семен Степанович хотел было возразить, но промолчал. – Конечно же, я вам помогу, чем смогу. Знакомый доктор как раз скоро возвратится, – и он глянул на Филиппа, будто спрашивая разрешения. Тот кивнул.
– Да? Как замечательно, огромная вам благодарность! – и он почему-то встал и попятился на полусогнутых ногах к двери.
– Стойте, куда вы? – уставился на него Филипп.
Семен Степанович замер, точно застигнутый врасплох, и в который раз смутился.
– Правда, чего же это я? Он ведь сейчас явится сюда, – и он снова опустился на стул.
– Погодите, – начал он после небольшого молчания, – а зачем он возвратится?
– Я болен, – отрезал Иван.
– Да? Неловко как…просить вас о помощи…я, пожалуй…
– Сидите уже, – выпалил Филипп и прекратил своим тоном всякие поползновения.