- Это все из-за таких, как ты… - плохо разборчиво бормотал он. – Трус! Дезертир!
- Панове, панове, - неожиданно вмешался хозяин. – Да что же это вы…
Ствол винтовки очертил полукруг.
- Да я так только… - Мужик отскочил, словно ошпаренный. – Оно, может, ничего и не станется, там на посту всего несколько…
Выстрел прозвучал неожиданно, отразившись от стены леса. После него раздались другие. Наконец очередь из тяжелого пулемета, похожая на ужасно усиленный звук разрываемой ткани. Все замерли на месте.
Недалеко, километра полтора – два, машинально оценил Вагнер. Глухо взорвалась граната. Потом следующая. И тишина. Только лишь один-единственный выстрел, более тихий, словно бы из пистолета.
Резервист опустил оружие.
- Все, Мазёл, уже не нужно идти, - буркнул он. – Все кончено. – Он оглянулся по сторонам. – В дом! – заорал со злостью, видя девушку с ребенком, продолжавшую стоять у колодца. – И ты тоже! – крикнул он хозяину, словно столб торчащему посреди двора. Прикрыв козырьком ладони набежавшие кровью глаза, тот всматривался в линию горизонта.
Подхорунжий поднимался с земли, избегая взгляда Вагнера. Слезы оставили на его лице грязные следы. Резервист схватил его за плечо и потащил под стену сарая. Мазёл споткнулся и ударился о почерневшие доски.
- Забери ее отсюда! – крикнул Вагнер мужику. – Забирай ее и бегите!
- Куда бежать-то? – Мужик беспомощно закрутился на одном месте. – Куда?
- Идиот, - буркнул офицер запаса в адрес унтер-офицера, который опирался о стену сарая и глядел пустым взглядом перед собой. – Придурок…
Он прекрасно понимал бессмысленность собственных слов, но прерваться не мог.
- Войнушки тебе захотелось, - с горечью выплевывал из себя слова Вагнер, сам не зная: то ли в адрес подхорунжего-неудачника, то ли самого себя. – Молись теперь, чтобы их сразу… Сразу же с ними покончили, в самом лучшем случае – взяли в плен. Ведь если нет, если который из них выскользнул, то сейчас же приведет их сюда…
Словно бы в подтверждение его слов снова грохнули выстрелы. На сей раз ближе.
- Господи Иисусе! – Мужик подскочил под стенку. – О Боже, идут!
Вагнер хотел выглянуть из-за угла сарая, но не успел. От грохота недалекого взрыва у него даже зазвенело в ушах. Когда он осторожненько глянул, то успел заметить только взлетающую из озерца тину и грязь с клубком перьев. Очередной снаряд из гранатомета выдрал с пасбища клочья дерна. Обломки с шипением пошли вверх и с треском опали на сарай.
- Да забери же ты ее, курва! – взвизгнул подхорунжий.
Он схватился на ноги, не обращая внимания на очередной разрыв, подальше. Схватил застывшую девушку, потащил в дом.
- Господи Иисусе… - стучал зубами мужик.
Пули рассекали воздух высоко над их головами; был слышен лишь характерный свист. Резервист упал на землю и, прижимаясь к ней всем телом, подполз к углу сарая, выглянул, держа голову над самой землей. Обстрел из гранатометов уже закончился, сюда прилетело всего три или четыре снаряда – в этом Вагнер не был уверен. Но он догадался, почему так, ну а увиденное подтвердило его предположения.
Пригнувшиеся на бегу силуэты были настолько близко, что атакующие прекратили огонь, чтобы не поразить собственных людей.
Офицер запаса отвел голову и какое-то время лежал с закрытыми глазами. Все псу под хвост; он чувствовал лишь пустоту и холод. Напрасной была длительная дорога по лесам. Он встретит смерть за колючей проволокой. И дай Бог, чтобы так и было, подумал он на удивление спокойно, словно все это относилось к кому-то другому.
Вагнер знал, что уже не успеет вернуться. Неожиданно почувствовал укол, хотя прекрасно понимал и то, что возвращаться уже не к чему.
Он пополз к неподвижно опирающемуся о стенку мужику. В доски с другой стороны ударила пуля, сразу же за ней – другая. Был слышен рев двигателя разведывательной машины, которая двигалась сразу за пехотинцами.
- Вали в дом! – Вагнер дернул хозяина за плечо. – Поздно уже бежать.
Он поглядел на обширные и пустые поля с другой стороны, спадающие к невидимой отсюда речке. Не было ни малейшего шанса; кто бы туда не бежал, был бы видим, как на ладони.
Мужик раскрыл сжатые веки, стащил с головы берет с хвостиком и прижал его к груди.
- Господи Иисусе – стонал он, - Дева Мария…
Вагнер схватил его за плечи и тряхнул.
- Беги в дом, там толстые доски!
- Дева Мария защитит! Не позволит она! Нас, невиновных, веры придерживающихся…
Офицер запаса разочарованно мотнул головой. Крыша у мужика поехала, подумал он. Вновь отозвался пулемет. Очередь ударила о стену сарая, пробивая, словно швейная машинка ткань, тонкие доски. Над их головами в почерневшей древесине расцвели дыры, окруженные более светлыми щепками. К счастью, пули пошли высоко, под навес крытой толью крыши. Припав к земле, Вагнер видел, как склоненный вперед хозяин, пошатываясь, бежит в сторону спасительной двери. Внезапно мужик споткнулся, замер в неестественном положении, словно наскочил на невидимую помеху. Через мгновение он выбросил руки вверх и в полуобороте сполз на землю. В течение доли секунды Вагнер видел его лицо, широко раскрытые, уже мертвые глаза. И темное пятно входного отверстия на лбу, сразу же под обрезом берета. Кровь не текла, она просто не успела, прежде чем лицо упавшего ударилось о землю. И Дева Мария со своим заданием не справилась. А может, она просто не любила отдающих самогонкой, заросших щетиной мужиков. Вагнер впил пальцы в песок, стиснул веки. Да, все так бессмысленно, только и подумал он.