Но действия веджьминов не вызывали никаких последствий. Нет, границы патрулировались, за всеми ними старались следить. Выделялись силы и группы прикрытия. На патрулирование опасных территорий высылали даже киборгов. Но вот официально ничего не происходило.
Нас нет, усмехнулся Вагнер себе под нос. Мы попросту не существуем, точно так же, как Белки. Иногда лишь случаются необъяснимые инциденты, являющиеся делом безымянных вражеских сил.
Торгаши закончили считать. Страх исчез, его сменили отвращение и чувство обиды. Не говоря ни слова, Вагнер спрятал толстую пачку в карман.
- Пересчитывать не станете?
В голосе спекулянта прозвучало изумление. И надежда на то, что прямо сейчас услышат что-нибудь о взаимном доверии и джентльменских соглашениях. А вот вам фиг.
- Не пересчитаю. - Вагнер одарил их холодной усмешкой. - Еще пятьсот.
Клиенты испуганно переглянулись.
- Ч-чего? - наконец-то выдавил из себя тот, что был потолще.
- Вы слышали. Не хватает пяти сотен.
Под натянутой кожей худого заходило адамово яблоко. Он беспомощно оглянулся, его дружок отвел взгляд.
- Трис… Двести пятьдесят? - попытался он через какое-то время.
Вагнер отрицательно покачал головой.
- Пять сотен. Такая была договоренность: две тысячи. Вам бы стать более оригинальными и перестать все время наебывать на двадцать пять процентов…
Толстяк вытащил недостающие боны. Перед тем, как отдать, он их даже и не пересчитал. В глазах уже не было страха: только лишь гнев и отвращение.
Вагнер знал, о чем тот думает: У, жадный сквалыга. Деньги берет, вместо того, чтобы защищать земляков. Тьфу!
Еще он знал, что если случайно их встретит, они перейдут на другую сторону, делая вид, что его не знают. Быть может, даже сплюнут под ноги. А за спиной услышит произносимые вполголоса ругательства. Вплоть до следующего раза, когда он вновь будет им нужен.
Вагнер поискал сигарету, но не нашел; смял картонную коробочку, бросил в ров. От земли тянуло холодом. Пора выходить, путь неблизкий. Настырные мысли возвращались и не давали себя отогнать. Он глядел на страх и отвращение, на чувство обиды: и когда брал оплату, и когда заслонялся принципами затем, чтобы не слушать вопросов: а сколько стоит башка коменданта участка, сколько нужно забашлять, чтобы навсегда исчез недавно назначенный староста.
Гораздо легче убивать чудовищ, чем осуждать людей. Никогда ведь не известно, то ли сборщик налогов действительно снимает с земляков последнюю шкуру или всего лишь выполняет собственные обязанности, не пытаясь кому-либо нанести вред. Или же, а полицейский с бело-красной повязкой: это жаждущий власти садист или всего лишь парень, предпочитающий именно эту службу нахождению в иракской пустыне.
В противном случае, вскоре вы все заплатите, чтобы я убил кредитора, соседа или любовника жены. Именно для этого принципы и служат. Ради моей выгоды. Делайте это сами, добрые люди. Осуждайте, как хотите.
Женщина широко раскрытыми глазами глядела в темень. В более светлый прямоугольник окна. Ей было слышно ровное, спокойное дыхание Догги, словно бы рядом с ней маленький ребенок, а не машина для убийства. Понятное дело, она знала, что на самом деле Догги никогда не спит, только лежит с закрытыми глазами, расслабленный, но чуткий ко всему, следит за окружающим посредством функций подкорки или какими-то электронными, будучи готовым к немедленному действию.
До нее доносились приглушенные голоса: Аннакин с Корином ссорились уже долгое время. Фродо ушел, но успел обменяться с нею чуть больше, чем парой слов, когда они вышли из сарая.
Женщина пошевелилась, доски нар заскрипели. Дыхание индейца на мгновение сменило ритм, прежде чем вернуться к норме. Спи, Догги, в мыслях успокоила она его, это всего лишь я.
Отзвуки ссоры затихли. Женщина понятия не имела, сколько времени, свои часы отложила слишком далеко, впрочем, батарейка подсела, подсветка уже не работала. Не важно, и так она будет лежать до утра, пока прямоугольник окна не начнет светлеть, темнота посереет, извлекая из мрака интерьер помещения.
Неправда это, наверное, в тысячный раз подумала она с начала бессонной ночи. Это неправда, Фродо, ты ошибаешься. И что ты там знаешь; одна я знаю, как оно на самом деле. Только я и он. Это только лишь секс. В самом наилучшем случае: дружба, не больше. Встречи время от времени, редкие, ворованные минутки. Только лишь затем, чтобы не сойти с ума, испытать в этом ёбанном мире хоть чуточку тепла. Так что ничего это не значит.