Только у Кирпичева, как и у всякого приличного шпика, случались приступы активности. Он пытался устраивать вроде бы как случайные встречи и пьянки, что обычно кончалось смешно, поскольку, как для русского, спиртное он переносил с трудом. Правда, следовало признать, что он осознавал собственные недостатки и с помощью тяжелых тренировок пытался дойти до совершенства, что оставляло ему все меньше и меньше времени на служебную деятельность.
Поскольку знания он черпал, в основном, из фильмов про Джеймса Бонда, то и выдумывал все новые занятия для очередных секретарш, шифровальщиц и даже подготовленных сотрудниц разведки. На коротышку он напускал объемных блондинок с обильными бюстами. Впоследствии им было о чем докладывать, вот только не по тем вопросам, которые так интересовали Кирпичева. А в иных случаях успехами он тоже не мог похвастаться. Вагнер с полной отдачей трахал всех очкастых малышек, которых подсовывал ему неудачливый шпион. Но всегда то были наивные девоньки, которые, слишком увлеченные карьерой Маты Хари, попросту выполняли приказы придурка. Но эта была другой…
Фродо не знал – дело здесь только лишь в идентификаторе, вживленном в кожу на бедре. Женщина вздрогнула, когда он осторожно коснулся губами ее шеи.
Таблеточка RFID. Эта мысль мучила его, даже когда коротышка гладил голое плечо, когда перемещал губы вдоль позвоночника.
В сети он обнаружил множество совершенно секретных материалов по этой теме. На всякий пожарный случай он даже смонтировал соответствующий детектор, смеясь над самим собой. Никогда он не предполагал, что столкнется с кем-то, имеющим такой идентификатор. Только не в этой глуши. Паранойя, подумал он тогда. Но датчик активизировал, помня о том, что противоположность паранойи – это ошибочная, ничем не обоснованная уверенность, будто бы никто нас не преследует.
Перед самым его лицом находились крупные, ладные груди. Вжимаясь в них, Фродо чувствовал деликатный запах пота. Сосок сам вскочил в рот, набухая под языком. Женщина застонала, выгибаясь всем телом.
Таблеточка RFID. Небольшое керамическое дерьмо. Фродо сильнее сжал зубы; стон сделался громче. Он почувствовал, как женщина отодвигает его голову и что-то бормочет по-русски. Не протестуя, он отодвинулся от нее. Таблеточка и этот акцент. А точнее – отсутствие акцента.
Ну вот скажи, дорогуша, ставишь ты Кирпичева по стойке “смирно”? Госпожа майор. Или, может, полковник? Что ты делаешь во всеми забытом медвежьем углу, который давным-давно перестал быть линией фронта? Сейчас это было удельное княжество Ростиславского, профессионального офицера в третьем поколении, и в том же поколении – лишенного совести вора, который начал свою карьеру, продавая моджахедам калаши за хаш, устраивая бизнес со всеми, с кем только было можно, не исключая американцев. Покровителя контрабандистов, торговцев наркотой и диверсантов.
- Что случилось? – спросила женщина, вплетая свои пальцы в его кудрявые волосы.
- Да ничего, - солгал Фродо.
У него пересохло во рту, тем не менее, он надеялся на то, что слова прозвучали убедительно.
Женщина тряхнула головой. Ее лицо было светлым пятном в темноте.
Не веришь, подумал коротышка. И правильно. Лучше скажи, откуда это ты здесь взялась. И зачем. Ведь не затем же, чтобы переспать со стареющим лилипутом, похожим на хоббита.
Он почувствовал , как что-то сжало в груди.
Придурок. Думаешь, будто бы ты ей понравился, что сюда она пришла исключительно по причине твоего личного обаяния? Думаешь, будто бы…
Она погладила его по лицу. Пальцы у нее были холодными и сухими.
- Не спрашивай, - шепнула.
Фродо вытянул руку и погладил женщину по щеке. По пальцу что-то стекло. Слеза.
- Извини…
Она отодвинулась. Отвернула голову, светлое пятно лица исчезло.
- Послушай… - начал он через какое-то время. – Не важно, кто ты такая, я не желаю знать. У тебя имеются свои тайны. У меня тоже. Мы встретились и вскоре расстанемся. Так уж оно устроено на этом свете…
- Ёбаном свете, - шепнула она.
Он фыркнул, что могло быть и смехом.
- Ну да. Другого уже нет, остался лишь этот. Послушай, спасибо тебе за все… Даже…
Фродо замолк. Женщина глянула на него. Во всяком случае, так ему показалось. А поскольку было темно, уверенным он быть не мог.
- Даже что? – спросила она наконец.