Долорес бросила на него убийственный взгляд и вышла из комнаты, покачивая бедрами. Роберто подмигнул Хантеру.
– Эль-Тигре охладел к ней, и она это знает. В последнее время он смотрит только на красивую белую северяночку.
Два чувства обуревали Хантера: страх за Камиллу и ревность. Но он понимал, что не может дать себе волю, для него это было бы непозволительной роскошью. Если он собирается провести Эль-Тигре, надо держать себя в руках!
– Не понимаю, как мог Эль-Тигре предпочесть белую женщину этой красивой сеньорите.
– Это потому, что вы не видели ту красавицу, сеньор. Эль-Тигре держит ее под охраной и никому не позволяет даже взглянуть на нее. Он всегда ходит к ней один.
Хантер с трудом сдержал вспышку гнева. Сама мысль о том, что кто-то может прикоснуться к Камилле, казалась ему непереносимой. Черт побери, ведь она стала его женой! И пусть это произошло против ее воли, пусть она его не любит, все это не имеет значения. Она принадлежит ему!
Камилла сидела на койке, подобрав под себя ноги, а Эль-Тигре устроился на деревянной скамеечке. Он не сводил с нее глаз, пытаясь определить, понравились ли ей изменения, произведенные в комнате по его приказу. Земляной пол был теперь покрыт коврами, на окне висели пестрые занавески. Питьевой кувшин был всегда полон свежей воды, Камилле подавали самую лучшую пищу. Он был готов на все, лишь бы ей угодить!
– Эль-Тигре, почему вам приходится воевать за права бедных? Разве правительство вашей страны не заботится об их нуждах? – спросила Камилла.
Он задумчиво посмотрел в окно. Нелегко было объяснить ей, чего он хочет добиться, подняв народ на восстание.
– Голоса бедных не слышны за смехом богатых. Вы можете вообразить, что чувствует мать, когда ребенок умирает от голода у нее на руках? А я видел это собственными глазами и теперь не остановлюсь, пока страна не услышит плач голодных!
Камилла почувствовала, как ее глаза наполняются слезами.
– Мне трудно представить себе такую бедность…
– Ну, разумеется! Ведь вы из богатой семьи и наверняка привыкли жить за чужой счет.
Синие глаза Камиллы вспыхнули гневом.
– Смею вас заверить, никто на моем ранчо не ложится спать голодным! И я вовсе не богата.
Он озадаченно нахмурил брови.
– Но вы же сами говорили, что ваш муж – очень состоятельный человек!
– Да, но я… пока не живу вместе с мужем. Мы поженились совсем недавно. Хантеру пришлось уехать по делам сразу после свадьбы, поэтому я до сих пор живу на своем ранчо Валье дель Корасон.
– Я этого не понимаю. Как может человек позволить своей жене жить отдельно от него?! Ведь вы говорили, что любите Хантера Кингстона.
– Это трудно объяснить… И вообще, мне не хотелось бы говорить об этом с вами.
Эль-Тигре был озадачен, но решил не настаивать. Глядя на ее прелестное лицо, он чувствовал, что может навсегда потерять покой, если не будет осторожен. Нежная красота Камиллы кружила ему голову. Но как она холодна, как далека от него! В эту самую минуту Эль-Тигре понял, что ему не суждено преодолеть разделявшую их пропасть.
– Возможно, в вашей стране все по-другому, Камилла, – вздохнул он, меняя тему разговора. – Но у нас тут многие люди голодают. Я хотел бы дожить до тех времен, когда ни одному ребенку не придется идти на улицу и просить милостыню или воровать, чтобы накормить свою голодающую семью.
– Но люди, которых вы здесь собрали, грабят и убивают! Если положение так ужасно, как вы говорите, разве можно усугублять его?
Горькая улыбка показалась на губах Эль-Тигре.
– Мы никогда не нападаем на бедных, Камилла, и никогда не убиваем невинных. Но иногда в борьбе против зла приходится использовать не самые лучшие способы.
– Очевидно, вам виднее. Я понимаю, чего вы пытаетесь добиться, и желаю вам успеха. Будь я мужчиной, возможно, я даже присоединилась бы к вам…
– Ах, Камилла, если бы вы были мужчиной, об этом можно было бы только пожалеть. Вы мне больше нравитесь в женском обличье!
Камилла улыбнулась. За последние несколько дней, получше узнав Эль-Тигре, она начала его уважать и восхищалась тем, что он пытался сделать для своего народа. И все же она не чувствовала себя с ним в безопасности. Правда, он больше не заговаривал о близости и не пытался к ней прикоснуться, но в любом разговоре проскальзывали красноречивые и недвусмысленные намеки.
– Послушайте, ведь вам, очевидно, нужны деньги, чтобы накормить бедняков. Если бы вы позволили мне уехать домой, мой муж…
Эль-Тигре не дал ей договорить и отрицательно покачал головой.
– Любая подачка только продлит агонию моего народа. Сколько бы ни было еды, она скоро кончится, и люди снова начнут голодать. Мне нужна не пища, а оружие для борьбы! Пусть весь народ восстанет, и тогда правительству придется прислушаться к нашим требованиям!
– Но разве вы не можете послать своих представителей в столицу и объяснить, в каких условиях живет народ?
– Вы очень наивны, сеньора. Впрочем, может быть, в вашей стране это бы и сработало… Но наше правительство прислушивается только к горстке богатых и влиятельных людей. Оно никогда не услышит голоса бедных!
– Хотела бы я вам помочь, – с грустью заметила Камилла.
– Вы ничем не можете помочь моему голодающему народу, Камилла, но вы могли бы помочь мне!
– Каким образом? – спросила она с воодушевлением.
Белые зубы Эль-Тигре блеснули в улыбке, но глаза его не улыбались.
– Вы прекрасно знаете, что я имею в виду…
Камилла нахмурилась.
– Ах, вы опять об этом… Но я же тысячу раз говорила, что люблю своего мужа и никогда не полюблю вас! Кстати, у вас есть Долорес, хотя вы и обращаетесь с ней жестоко.
– Но я не люблю Долорес! Она пустоголовая вертихвостка и думает только о себе. Вот вы совсем другая. Вы умны и образованны, с вами я могу говорить на равных. Признаться, до знакомства с вами я никогда не встречал женщины, с которой было бы о чем поговорить. Которую можно было бы уважать!
Камилла почувствовала себя польщенной, но поспешила увести разговор от этой опасной темы.
– Расскажите мне о своей жизни до того, как вы стали Эль-Тигре, – попросила она. – Я уверена, что это не настоящее ваше имя.
– Вы, очевидно, удивитесь, услышав, что сам я родом из богатой и влиятельной семьи? Но я родился среди тех самых людей, против которых теперь веду борьбу.
– Нет, меня это ничуть не удивляет. Я сразу поняла, что вы хорошо образованны. Когда же вы решили посвятить себя борьбе за права бедных?
– В юности меня интересовало лишь то, что можно купить за деньги. Я был истинным сыном своего отца: бездельничал и думал только о женщинах и развлечениях…
Эль-Тигре сам удивился, как легко признался в этом Камилле. Мало кто знал о его происхождении, это был тщательно охраняемый секрет.
– Но так живет большинство богатых молодых людей, – заметила Камилла. – Что же заставило вас измениться?
– Когда мне исполнилось двадцать три, я поехал погостить к дяде. Он жил здесь, в западной части страны. Однажды я вместе с его тремя сыновьями, моими двоюродными братьями, отправился в соседнюю деревушку. Тот день перевернул всю мою жизнь. Именно тогда я по-настоящему понял, как страдают бедные по вине богатых.
– Что же произошло?
Эль-Тигре встал и прошелся по комнате.
– В деревне мои кузены вели себя так, словно она была их вотчиной. Они набрасывали лассо на тележки с овощами и переворачивали их. Они въехали на конях прямо в пивной погребок, перебив там все бутылки и посуду. Мне было тошно смотреть на них в тот день! Я видел страх в глазах крестьян, но не мог понять, почему они не пытаются остановить моих кузенов.
– Ужасно!
– Это все ерунда. Худшее началось, когда они увидели хорошенькую девушку, переходившую через улицу. Они набросили на нее лассо и затащили в сарай. Мать девушки бежала за ними следом, умоляя не трогать дочку, но они вытолкали ее вон и лишь посмеялись над ее мольбой…