Заметив, что Камилла собирается сесть в седло, Хантер схватил ее за руку.
– Не уходи! Останься и поговори со мной, Камилла. Я так давно тебя не видел…
– Мне надо возвращаться: тетя Пруди будет беспокоиться.
О, она умирала от желания остаться, но боялась, что опять повторится та же вечная история: он притворится нежным и любящим, а потом снова причинит ей боль.
– Если ты останешься, я расскажу, где я был, – Хантер дразнил ее словно маленькую девочку.
– Да мне-то что за дело до того, где ты был? – небрежно бросила Камилла, чувствуя, что ее решимость ослабевает.
«Скорее всего он был у какой-нибудь другой женщины!» – подумала она с ожесточением. Но только ей он об этом, разумеется, не расскажет…
Хантер опустился на траву и протянул к ней руку.
– А я-то думал, тебе будет интересно узнать про Эль-Тигре!
Нарочито не замечая протянутой руки, она села на некотором расстоянии от Хантера и недоверчиво взглянула на него.
– Ты его видел?
– Представь себе, да. Я видел его. Если помнишь, я дал слово, что доставлю ему золото в Эль-Пасо.
– И ты сдержал слово?
Его губы сжались в тонкую линию.
– А почему тебя это удивляет? Я – Кингстон, и что бы ты обо мне ни думала, я отвечаю за свои слова!
– А я – Монтес, и я давно уже научилась не доверять слову Кингстонов, Хантер.
Хантер протянул руку и убрал влажный локон с ее щеки.
– Теперь ты тоже Кингстон, – заметил он. Камилла опустила глаза; на это ей было нечего возразить.
– Ты в самом деле видел Эль-Тигре?
– Да. Больше того, он просил кое-что тебе передать. Он сказал, что, глядя в синее небо, каждый раз вспоминает твои глаза.
– Не может быть!
– Он именно так и сказал. Должен признаться, мне нелегко передавать подобное послание своей жене от другого мужчины.
– Я очень тронута. Как ты думаешь, он одержит победу в своей войне, Хантер? Я верю в него.
Хантер так долго молчал, что Камилла подняла взгляд и обнаружила, что он смотрит на нее не отрываясь.
– Лучше бы ты верила в меня, Камилла. Я устал делать вид, что мы женаты! Устал все время ссориться и спорить с тобой! Устал от недоверия! Когда все это кончится?
– Скорее всего со смертью одного из нас. Или обоих.
– Но ведь это же глупо, Камилла! Если бы ты только… – Вдруг Хантер вскочил на ноги. – Черт, боюсь, что мы влипли.
Камилла взглянула на запад и увидела надвигающийся на них смерч. Темное облако охватило полнеба, горизонт был совершенно черен, и она поняла, что вот-вот разразится пыльная буря.
– До дому нам не добраться. Давай-ка попробуем доскакать вон до того оврага, пока смерч нас не настиг.
Подхватив Камиллу на руки, Хантер усадил ее на коня, потом сам вскочил в седло, и они помчались к оврагу. К этому моменту туча пыли, подобно руке великана, уже успела заслонить солнце. Налетевший ветер едва не сорвал Камиллу со спины Каладана. Держась изо всех сил, она чудом усидела в седле. Когда же ей показалось, что больше она не выдержит ни минуты, ее подхватили сильные мужские руки: Хантер пересадил ее на свою лошадь. Пыль слепила ей глаза и обжигала кожу. Она спрятала лицо на груди у Хантера.
Когда Хантер наконец спешился, они уже ничего не видели в двух шагах перед собой. Стащив попону со спины лошади, он толкнул Камиллу за большую скалу и закрыл ее своим телом.
Песчинки впивались в кожу Камиллы, страшный вой ветра надрывал душу. Она почти ощущала, как пыль проникает в глаза и в горло. Хантер обнял ее и вместе с ней укрылся попоной. Камилла цеплялась за него, как за якорь спасения. «Бывают ли случаи, когда люди умирают от удушья во время пыльной бури?» – промелькнуло у нее в голове – и тут же Хантер прижал ее к себе еще крепче.
– Не думай ни о чем, милая, – посоветовал он. – Лучше поговори со мной. Говори все, что придет в голову.
– Я…
Камилла задумалась. Что бы такое сказать? Что могло бы отвлечь ее от творящегося кругом ужаса?
– Расскажи, что ты делал все эти пять лет, Хантер, – спросила она наконец.
Он прижался щекой к ее щеке.
– Скучал по тебе.
– Нет, я серьезно. Я действительно хочу знать.
– Ну ладно, если ты настаиваешь. После смерти родителей я запер городской дом и больше там не появлялся. Ты же знаешь, я всегда хотел жить на ранчо. Работал, не разгибаясь, целыми днями, старался как-то наладить свою жизнь. Одно время сильно пил… Пожалуй, больше рассказывать нечего, Камилла. Лучше ты расскажи о своей жизни в Новом Орлеане.
Завывания ветра звучали, как тысячи человеческих голосов. Говорить было трудно, но молчать – невыносимо.
– После рождения Антонии мне хотелось заползти в какую-нибудь нору и жить только для нее. Но тетя Пруди не пожелала смириться с тем, что моя собственная жизнь кончена. Она стала вывозить меня в свет, познакомила с ровесниками…
– Ты имеешь в виду мужчин? Знаю, я уже об этом спрашивал, но ты дала уклончивый ответ.
– Представь себе, у меня действительно появились поклонники, но я не отличала особо никого из них. Был у меня один хороший друг, Луи Дюпре. Это он научил меня дрессировать Цезаря.
– Ты была в него влюблена?
– Нет, но я ценила его дружбу. Правда, Луи сильно изменился за последний год. Начал вести себя так, будто он мне хозяин, настаивал, чтобы я вышла за него замуж…
– Насколько я понимаю, он знал, что ты не вдова?
– Да, он знал все. Но я не хочу о нем говорить, Хантер. Лучше расскажи мне о женщинах в твоей жизни.
Хантер глубоко вздохнул.
– У них не было имен. Они ничего для меня не значили. Боже, их было так много… Сейчас я даже ни одного лица вспомнить не могу!
Камилле было не слишком приятно это слышать; она даже попыталась отстраниться, но Хантер крепче обнял ее за талию.
– Я всегда видел только твое лицо, Камилла. Занимаясь любовью с ними, я шептал твое имя. По ночам я лежал с открытыми глазами, тоскуя по тебе. Я проклинал тебя, но никогда не переставал желать!
Его рука скользнула ей под рубашку, и Камилла всем телом ощутила пробуждение желания.
– Не надо, Хантер, – прошептала она.
– Ты нужна мне, Камилла! Неужели ты до сих пор не поняла этого?!
В эту минуту они услыхали лошадиное ржание, и Хантер замер, прислушиваясь:
– Лошади могут испугаться и убежать. Я пойду проверю, а ты оставайся здесь. Не трогайся с места, я скоро вернусь.
Камилле стало страшно. Она протянула руки, чтобы его удержать, но Хантер уже ушел. Перепуганная до смерти, Камилла прижалась к валуну. Весь мир превратился в бешено крутящийся черный смерч. Песок впивался ей в кожу, и она натянула на голову попону. Минуты казались часами; единственным звуком, отдававшимся у нее в ушах, был вой бури. У Камиллы возникло ощущение, что она осталась одна во всем мире, и ей стало еще страшнее.
Скинув попону, Камилла принялась звать Хантера. Она кричала изо всех сил, но ответа не было. И вдруг сквозь завывания бури послышался какой-то новый звук. Сначала это было всего лишь тихое поскрипывание кожаного седла и звяканье шпор.
– Хантер? – окликнула Камилла.
Ответом ей было молчание. Что-то злобное и страшное смотрело на нее из мрака. Висевший в воздухе страх, густой, словно патока, едва не задушил ее.
– Хантер, ты меня пугаешь! – закричала она, захлебываясь от ужаса. – Прекрати! Не смей!
Из мрака возник темный силуэт мужчины. Камилла не видела его лица, казавшегося размытой тенью, и даже не слышала собственного вопля. Вжавшись спиной в каменную стену, она судорожно стиснула руки. Внезапно кто-то набросил попону ей на голову. Кто-то пытался ее задушить! Камилла брыкалась и отбивалась изо всех сил, но мужчина оказался слишком силен. «Так, значит, это все-таки Хантер хочет моей смерти! – с ужасом подумала она. – Неужели он готов даже на убийство, чтобы заполучить Валье дель Корасон?!»