Увидев усталые морщинки в уголках его глаз, Камилла догадалась, что он тоже измучен.
– Мне кажется, за это время я прожила целую жизнь, Хантер…
– Я понимаю. А теперь тебе надо хорошенько выспаться. Я посижу с тобой, пока ты не заснешь.
– Не стоит. Тебе самому не мешало бы выспаться.
– Я еще успею.
Оглядев себя, Камилла обнаружила, что на ней длинная и широкая мужская рубашка. Она вопросительно взглянула на Хантера, и он виновато улыбнулся.
– Извини за такой наряд, но пришлось взять первое, что подвернулось под руку. Надеюсь, ты не против? Это одна из моих рубашек.
Камилла попыталась поднять голову, но внезапно подбородок пронзила острая боль. Она с недоумением посмотрела на Хантера, и он покачал головой.
– Бедная ты моя! Тебе крепко досталось за последние два дня. Как твое горло?
– Не знаю. У меня все болит. Я могу думать только о моей тете. А Луи? Он… он умер?
– Забудь о нем.
Хантер ласково провел рукой по лицу Камиллы, заставляя ее закрыть глаза, но они тотчас же снова открылись.
– Это твоя спальня?
– Нет, но она за стеной. Вот эта дверь соединяет наши две комнаты. Если тебе что-нибудь понадобится, только постучи.
– Это дождь за окном?
– Да. Засухе настал конец.
– Слава Богу! – прошептала Камилла. – Хоть одна хорошая новость…
– Тебе надо заснуть, Камилла. Усни и ни о чем не думай. Утром тебе станет легче.
Но Камилла покачала головой. Слезы сами собой покатились по ее щекам: она опять вспомнила о тете Пруди. Только под утро она наконец забылась беспокойным сном.
Проснулась Камилла поздно. Выглянув в окно, она увидела, что земля как будто ожила после прошедшего ночью дождя, а на горизонте уже собирались облака, обещая к вечеру новый дождь.
Перед ней расстилался чудесный сад; даже несмотря на продолжавшуюся два года засуху, деревья и кусты зеленели. Розы, лаванда, гвоздики росли вдоль дорожки, спускавшейся к изящной беседке. Очевидно, потребовалось немало сил и средств, чтобы поддерживать усадьбу в таком прекрасном состоянии.
Отвернувшись от окна, Камилла рассмотрела во всех деталях роскошную обстановку спальни. Белый персидский ковер покрывал пол, покрывало на постели и шторы на окнах были из розового атласа. Одна из стен целиком состояла из китайских зеркал. В детстве Камилле уже приходилось бывать в этом доме, но только в гостиной на первом этаже. В мужских штанах, рубашке и стоптанных черных сапожках она казалась сама себе Золушкой, случайно попавшей в чужую элегантную спальню…
А впрочем, какое все это имеет значение?! Ведь вчера умерла тетя Пруди, а ее дом сгорел дотла!
Негромкий стук в дверь прервал ее размышления. Не успела Камилла ответить, как дверь приоткрылась и в ней показалось личико Антонии.
– Можно войти, мамочка? – спросила девочка. Камилла протянула руки навстречу дочери, и Антония с разбегу бросилась ей на шею.
– Я не могу найти тетю Пруди, мамочка. Я всюду искала, но ее нигде нет! Нелли говорит, что ты мне скажешь, где она.
Камилла села на постель и усадила дочку к себе на колени. Боль разрывала ей сердце, но она знала, что надо что-то сказать Антонии. Надо найти верные слова.
– Помнишь, любовь моя, как мне однажды пришлось оставить тебя и уехать сюда, в Техас?
– Да. Тебя долго не было, и я по тебе скучала, – темные глаза Антонии были полны удивления. – Ты хочешь сказать, что тетя Пруди уехала, мамочка?
Камилла изо всех сил старалась не разрыдаться.
–
– Я не понимаю! – воскликнула Антония. – Она не говорила, что собирается уезжать! – Внезапно слезы брызнули из ее глаз и закапали прямо на руку Камиллы. – Тетя Пруди умерла, да? Так же, как мой папа? Но почему, мамочка? Я думала, она любит нас с тобой!
Камилла убрала выбившийся локон с лица дочери.
– Она нас обеих очень любила, золотко мое, но иногда людям приходится уезжать.
Антония была слишком мала, чтобы понять, что такое смерть. «Может, оно и к лучшему, – подумала Камилла, еще крепче прижимая ее к себе. – Не надо ей знать, что случилось».
– Все будет хорошо, милая. Просто помни, что она очень сильно тебя любила.
Антония подняла голову и прижалась щекой к щеке матери.
– А ты никуда не уедешь, мамочка?
– Я постараюсь никуда не уезжать, детка.
Они долго молчали, думая каждая о своем. Наконец Камилла заставила себя очнуться и внимательно осмотрела Антонию, чтобы убедиться, что у девочки нет ожогов.
– У тебя ничего не болит, Антония? – спросила она с тревогой.
– Нет, но я вчера очень испугалась. Я не могла выбраться из комнаты, всюду был дым! Я плакала, пока мистер Кингстон меня не нашел.
– Я знаю, детка, это было ужасно. Постарайся обо всем забыть.
– А знаешь, как мы с мистером Кингстоном выбрались из дома? Он велел мне за него держаться и выпрыгнул из окна прямо на дерево!
– Мы с тобой обе должны быть очень благодарны мистеру Кингстону, Антония. Он спас тебе жизнь.
– Мне кажется, он самый храбрый человек на свете!
В эту минуту в комнату вошла Нелли.
– Миссис Гилберт приготовила завтрак для Антонии и хочет отвести ее в столовую, – сказала она, бросив на Камиллу печальный и сочувственный взгляд.
Камилла еще раз поцеловала дочку, проводила ее до дверей в коридор и передала с рук на руки экономке Хантера. Когда дверь закрылась, Камилла и Нелли долго смотрели друг на друга молча. Наконец Камилла заговорила:
– Нам предстоят тяжелые дни, Нелли. Надеюсь, я помогла Антонии понять, что случилось…
– Похоже, детям легче привыкать к таким вещам. Как вы себя чувствуете, Камилла?
Камилла тяжело вздохнула.
– Я чувствую себя раздавленной. И больше всего меня угнетает несправедливость случившегося! Я все время спрашиваю себя, почему тетя Пруди должна была погибнуть по моей вине? Ах, Нелли, если бы не я…
Нелли покачала головой.
– Не оскорбляйте память вашей тетушки, болтая всякий вздор. Я знаю, как горячо она любила вас и Антонию. Миссис О'Нил была бы огорчена, если бы увидела, что вы впали в отчаяние и казните себя. Она хотела бы видеть вас сильной. Вы с
– Да, вы правы, Нелли. Я должна быть сильной ради Антонии. Но я в полной растерянности и просто не знаю, за что приняться. Ведь все сгорело в огне!
– Миссис Гилберт сказала, что Хантер уже послал в город за одеждой для всех нас.
– Мы в большом долгу перед Хантером, Нелли, и это тоже меня беспокоит…
– Если я правильно поняла, человек, который поджег дом, – это тот самый, кто пытался вас убить?
Камилла поежилась, вспоминая прошедшую ночь.
– Да. Этого человека звали Луи Дюпре. Мы с тетей Пруди его очень хорошо знали. Он был другом семьи! Никто не догадывался, что он сумасшедший. Ах, Нелли, я все пытаюсь понять, что я ему сделала? За что он хотел мне отомстить?
– Вы ни в чем не виноваты, Камилла. Не надо винить себя в его безумии.
И опять слезы навернулись на глаза Камилле и побежали по щекам.
– Но все-таки я что-то сделала не так и вот теперь осиротела. Ведь у меня никого не осталось, кроме вас и Антонии. Слава Богу, что вы обе не пострадали!
– Когда я проснулась прошлой ночью, все левое крыло дома уже было в огне. Я побежала, но споткнулась и ударилась обо что-то головой. А когда очнулась, Сантос выносил меня из дома.
– У меня мысли путаются, Нелли. Я ни о чем не могу думать, кроме вчерашней ночи. Впервые в жизни я не знаю, куда мне идти и что делать!
– Не надо торопиться, Камилла, пусть пройдет время. Все наладится, когда вы немного отдохнете и придете в себя, вот увидите.
Камилла вздохнула и взглянула на свое отражение в зеркальной стене.