– Над ним смеялись. У него, конечно, была своя собственная мама, но она тоже над ним смеялась. Мальчик Гоша, он у папы, как я, выпал из космической тарелки, когда пришельцы пролетали мимо земли, и был не с этой планеты, а значит, здесь он не был нормальный. Но он вообще не знал, что есть такая Норма, которая ворует прошлое. Поэтому все так и получилось.
– Что получилось?
– Он шел, шел в прошлое, пятился, пытаясь оказаться, где уже был, и сделать, чтобы его не обижали, но наткнулся на украденную улицу. Знаешь, у в городе есть квартал, который называется по-фруктовому, ты знаешь?
Филипп слегка опешил.
– Наверное, знаю, – неуверенно сказал он. – Ну, есть похожее по описанию.
– Угу, – просиял Сеня. – Во фруктовом есть поворот-за-поворот. Это такое, когда поворот поворачивает сам в себя, и там улица, которая раньше там была, а теперь нет. Там и есть вход в Гнилое время. Норма схватила Гошу и унесла в себе гнездо. У нее большое гнездо, где лежат квадратные километры и круглые килограммы. На самом деле там много чего есть! Она, как я, коллекционирует время.
– Что стало с Гошей?
– Прежде, чем пойти назад во времени и застрять в повороте-в-поворот, Гоша много чего успел. Ему было страшно, и все над ним смеялись. У него даже украли друзей, представляешь! Взяли, и бац – нету друзей. У одного, например, жутики выковыряли из ушей все хорошие мысли, и он стал орком, потому что тогда, когда у нас нет хороших мыслей, мы орки. И сердце у нас начинает звенеть, как свинья-копилка. Гоша был почти совсем один. А когда ты один, у тебя внутри может поселиться злой паук. И тогда ты не сможешь радоваться. А еще паук знаешь, что может?
– Что?
– Он может украсть у тебя тебя самого. И ты будешь смотреть на мир изнутри себя, как зритель в театре, но не сможешь управлять ни руками, ни ногами, ни словами. И может даже быть, что паук будет делать больно близким, а ты – смотреть и горько плакать, но уже все, поздно.
– Жалко… – вздохнул Фил. – Звучит ужасно.
– Гошу правда жалко.
Сеня погрустнел, задумался.
– Ты чего? – спросил Филлип, легонько тронул брата за плечо.
– Ничего, – эхом отозвался мальчик. – Можно я у тебя кое-что спрошу?
– Спроси, конечно.
– Правда веришь мне?
– Да, – ответил Филипп, не думая ни секунды. – Я тебе верю.
Тишина в квартире больше не казалась колючей.
– Что с Гошей случилось дальше? – спросил Филлип. – Он выбрался?
– Нет, не выбрался, – сказал Сеня, шмыгнул носом. – Папа не дописал.
III
Садясь за отцовский стол во втором часу ночи, Фил снова вспомнил, что Сеня называет тетю Миру Миссис Вонючкой, усмехнулся.
На столе стоял папин ноутбук, закрытый. Папины фигурки. Опознать Фил смог только Бэтмена и Саурона из «Властелина колец», остальные – черт знает кто. Папа всю жизнь сдувал пыль с этих пластиковых ребят, относясь к ним, кажется, бережнее, чем к собственным жене и сыну. Филипп в детстве их ненавидел. Когда однажды одна из фигурок упала и ее погрыз щенок, которого Филипп притащил, возвращаясь из школы, папа едва не озверел и велел отдать щенка. И даже когда в ход за долги пошли мамины драгоценности, фигурки оставались стоять, где стояли.
– Что тут у нас, – сказал Филлип вслух, чтобы разбавить тишину, и открыл ящик стола.
В столе лежали тетради и блокноты разных форм и размеров. Фил взял столько, сколько поместилось в руку, вынул, положил на стол. Стал перебирать. На толстой зеленой тетради было написано: «Дневник. 2014-16 г.г.», другие несколько тоже оказались дневниками разных лет, а потертая розовая тетрадь – медкартой. Фил пролистал несколько дневников, останавливаясь в рандомных местах, но почувствовал себя вором чужой жизни и отложил тетради. Полистал медкарту, нашел две постоянно повторяющиеся аббревиатуры и тоже решил, что лезть дальше не очень хорошая затея. Во втором ящике лежала рукопись.
***
«Что делать, чтобы это понять? – Трюкач широко улыбался, глядя Гоше в глаза, отчего тому делалось не по себе. – Достаточно просто перестать думать, что время линейно, все действительно проще простого да проще некуда, перестав верить в свои мысли о том, что мы откуда-то обязательно идем куда-то, ты сможешь увидеть изменения. В пространстве, структуре и человеке.
– То есть время не идет? – спросил замученный Гоша.
– Нет, – хохотнул Трюкач. – Время приходит».
На этом рукопись обрывалась.
Глава 7
Глава 7. Что за оцепенение такое, и чем пахнет темнота? Об этом Фил тоже должен узнать