– Наверное.
– А какие должны быть? – спросил Филипп.
– Я не знаю, – честно ответил Сеня.
– Глаза никому ничего не должны, – сказал брат. – Но дальше представь, что там, где живёшь ты, нет больше ни одного синеглазого человека. Глаза у всех карие. Получается, большинство определяет нор… В смысле, другие способы думать, как другой цвет глаз, – это варианты нор… Но главный принцип в том, что норму, – тут Фил взял себя в руки. – Всегда определяет большинство. Ты – нормальный, Сеня. Но некоторыми людям это объяснять бесполезно.
– Когда мы поедем домой?
***
На обратном пути оказалось не больно-то уж и страшно. Сеня имел представление о том, что и как гудит и жужжит вокруг, и что люди его и не замечают, и поэтому можно не бояться. Но не бояться совсем не получалось. Сеня шел, крепко держась за руки Фила и Миссис Вонючки, и считал про себя до девяти и обратно. Они шли домой. Противный врач, наконец-то, и года не прошло, отпустил Сеню домой, и они все вместе втроём пошли домой.
– Получается, – Сеня долго думал над тем, что рассказал брат. – Папа был такой, как я? Но чуть-чуть другой.
– Вроде того, – проговорил Фил.
– Мы будем продавать наш дом?
– Не знаю. Не хотелось бы его лишаться. Нашего дома.
– Что-то не то с голосом.
– Что?
– Ты раньше иначе говорил слово «дом», если говорил про наш дом. Что-то случилось, пока я был в больнице?
– Да нет, глупости! Тебе показалось!
Но Сеня знал, что ничего это не глупости. Норма чует, что Фил может помочь Сене спасти папу, точно знает, поэтому и играет с ней, словно кошка с мышкой.
II
Сеня засыпал в своей кровати, когда услышал приглушенные голоса. Сначала решил, что это Филлип разговаривает с Миссис Вонючкой, но, автоматически прислушавшись, понял, что голоса три, и все они хоть и высокие, но мужские. Практически забытый воронёнок в груди отчаянно встрепенулся, не от радости, не от страха.
Сеня тихонько спустил ноги с кровати, стараясь не издавать ни звука, встал и медленно, на цыпочках, пошел к двери.
Один голос сказал:
– Тот факт, что когниции исходят из травмы, совершенно не тождественен тому, что некий конкретный большой может быть просто-напросто мудак. Слышали, что придумали? Тревожно-избегающий тип привязанности. Им мы лишь свою скотскую безответственность красиво назвать!
– С другой стороны, – вступил второй голос, но третий вдруг зашипел на них обоих, заставляя замолчать.
– Маленький большой не уснул. Он нас слышит.
В этот момент Сеня дернул дверную ручку и насколько возможно быстро выбежал в коридор. В коридоре никого не оказалось.
Через несколько дней вечером перед сном к Сене пришел Филипп.
– Мне нужна твоя помощь, – сказал он. – К слову, – тут его тон стал чуть более решительным. – Или я схожу с ума, если кое-чего нам добиться все же удалось.
– Я ничего не понял, – сказал Сеня.
– Мы с тобой будем ловить темпуса, – Филипп странно улыбался, глядя брату в глаза. – Хочешь?
– Хочу.
***
– Запах темноты, – Сеня нахмурился. – Это то, чем пахнет расколотая душа.
– Как это, расколотая? – спросил Филлип.
– Человек может родиться с расколотой душой, как наш папа, а может поранить душу, когда уже родился и живёт. И тогда тоже запахнет темнотой. Как все волшебники. Знаешь, как на самом деле больно быть волшебником?
– Как?
– Больно. Как будто у тебя все время сломана нога.
– К чему ты это, Сень?
– Есть другой способ попасть в мир, где Норма спрятала папу, – сказал Сеня. – Но кто-то из нас для этого должен начать пахнуть темнотой.
– Что за способ?
– Оцепенение. Но это… Это очень странно. Это только в крайнем случае. План «Б». Папа говорил, что у всех должен быть план «Б».
– Сначала темпусы?
– Они нам помогут. Думаю, что они нам помогут.
Глава 8
Глава 8. Застаем Кирилла на пороге самого, пожалуй, важного выбора в его жизни
I
Отсюда не возвращаются. Сам воздух здесь разъедает даже эхо имён. От человека или кого-то другого, – это не имеет решающего значения, – не остается и малейшего следа. Они тоже здесь. Невероятно огромные – тени в облаках. Медленные, как смерть.
Кирилл Шевченко, высокий и худой мужчина на вид хорошо за сорок, который все время горбился, будто стесняясь своего роста, шел к Гнезду. Внутри Кирилла гулял саднящий сквозняк.