– Понял, – рассмеялся Сеня. – Убегаю!
II
Самой первой богиней отцовского пантеона из «Украденной улицы» была Культура. Ее появление и сделало из обезьян людей. Культура утверждала, что появилась ровно в тот самый миг, когда слабому и немощному члену племени впервые наложили повязки на раны.
Культура – это сострадание.
Однако другие боги, пишет отец, всегда были уверены, что она по поводу своего рождения ошибается. На самом деле она появилась вместе с первым кладбищем и культом страха смерти, маскирующегося под уважение к усопшим. Но все эти подробности больше не имеют значения – Культура умерла в середине двадцатого века. Остались Статус, Когниция, Желание и всякое такое отребье, как Норма.
Фил читал все это, черновики, маленькие отрывки, идеи, и не мог понять, выдумывал ли отец, понимая, что выдумывает, или верил в свои выдумки?
После Культуры умерла Надежда. И если первая отошла к прабуквам по причине истощения, то Надежду убили. Произошло это в начале двадцать первого века, убийцу не нашли, и с тех пор боги все время думают друг на друга.
Фил ловил себя на мысли, что ловит себя на мысли, что, наверное, хотел бы быть рядом с отцом, когда он все это сочинял.
– Сеня! – крикнул он.
Тот отозвался не сразу, но вот слышно, зашкваркал.
– Что такое? – Сеня вошел в зал, стал смешно оглядываться.
– Я должен тебе кое-что сказать.
– Что?
– Садись на диван. Не голодный?
– Нет, не голодный.
– Помнишь, когда я приезжал в самый первый раз, пару лет назад, в июле или августе дело было, помнишь? Вы с отцом написали мне письмо, и ты его упаковал в большой розовый конверт, а прочесть велел, когда я доберусь до дома?
Сеня задумался.
– Да, помню. Я помню.
– Едва выйдя за дверь, я выбросил твой конверт в мусорку.
– Почему? – удивился Сеня. – Зачем ты такое сделал?
– Сейчас понял, зачем, – выдохнул Фил. – Папа никогда не был обычным человеком. Даже до того, как узнал про диагнозы, я это прекрасно понимал, сложно было не понять. И я никак не мог найти с ним общий язык, чем взрослее становился, тем тяжелее шло общение, а потом… Ну, Плохие Вещи. Ты знаешь.
– Да, – сказал Сеня. – Папа делал Плохие Вещи.
– Когда я увидел тебя, то понял, что мне никогда таким, как ты, не стать.
– Каким? – спросил Сеня. И, внезапно посерьезнев, добавил:
– Уродкой-даункой? Думаешь, я правда ничего не понимаю?
– Нет, – отрезал Фил. – Думаю, не понимаешь. До меня дошло, что я никогда не стал бы таким, как ты. Не стал бы папиным.
Сеня молчал, слегка опешив.
– В общем, ты меня прости, Сень, ладно?
– Хорошо, Филипп, я тебя прощаю.
***
В этой бейсболке с козырьком на правый бок, как у дурацких рэперов из нулевых, Сеня выглядел умилительно и уморительно. Вцепился, когда перебирали отцовские вещи, не расставался теперь ни на секунду.
– Самое важное, – сказал Сеня. – Он не будет знать, что мы его видим. В этом и состоит весь план.
– Понял тебя.
В комнате много тепла и солнца.
– Садись в кресло, – скомандовал Сеня. – Я буду там, сделаю вид, что играю с сокровищами.
Фил повиновался. Чего только не произошло за последние три недели. Удивить его, кажется, было невозможно в принципе. Наступила тишина. Несколько растянутых, словно жвачка, минут, не происходило ничего. Двигался лишь Сеня, но плавно и беззвучно, старательно изображая увлеченность игрой.
Филипп смотрел в одну точку перед собой, не поворачивая головы, – Сеня так велел. И тут увидел боковым зрением движение. Голову не повернул. Это не были его любимые сводящие с ума пестрые штуки, нечто другое. Еще мгновение, и Филипп услышал тихое недовольное ворчание. Потом ба-бах!
– Можешь смотреть! – заорал Сеня.
Обернуться Фил не решался секунд тридцать или сорок.
– Филлип!
Обернулся. Счастливый Сеня стоял посреди комнаты, вцепившись в свою в коробку с сокровищами. Коробка была закрыта, а внутри что-то барахталось.
– Мы это сделали!
III
На столе, на краю книги, – к слову, «Улисс» Джойса, бордовый кирпич, – сидел маленький человечек. Самый настоящий, типа эльфа или гнома, но не в кино, а вот – книга на столе, человечек на книге. Фил запретил себе разбираться с ситуацией дальше, чем просто фиксировать происходящего. События существуют. Некоторое происходит.
На человека темпус был похож, в общем, но если не всматриваться. Большая круглая голова, круглые желтые глаза с вертикальными зрачками, острые, словно у филина, уши, а носа нет совсем. Длинные руки и ноги, борода из колючек.