Сеня клевал носом.
– Сын? – тихонько спросил Кирилл, осторожно дотронувшись до Сениного плеча. – Ты спишь, да? Завтра, может, досмотрим? Идем укладываться?
– Угу, – сказал Сеня. – Идем, пап.
Они смотрели новый фильм про пришельцев. Жутко скучный.
Кирилл отнес сына в его кровать.
– Доброй ночи, мышонок, – улыбнулся, глядя, как ребенок сладко зевает. – Увлекательных снов.
– Хороших снов, папа, – пробормотал Сеня. – Я тебя люблю.
***
Что-то, что видишь боковым зрением. Тени. Обрывки фраз. Ускользающие образы. Желтый. Синий. Красный. Кирилл снова и снова улавливал движение слева или справа от себя, но, оборачиваясь, находил лишь морозный январский воздух.
– Он ведь не может нас слышать, – сказал голос из отовсюду. Никакого другого слова, кроме «приплюснутый», для описания этого голоса у Кирилла не находилось.
– Говорят, в коконе серьезная трещина, – беспокойно подхватил второй голос, очень похожий на первый. – Скоро он вернётся.
Кирилл оглядывался. Злился.
III
Был вроде бы четверг. Ничем как будто не примечательный. Такой же, как на прошлой неделе. Самый обыкновенный четверг.
– Мы идём гулять! – громко сказала Мира Рашидовна. – Кирилл Андреевич, вы меня слышите? Не теряйте нас, хорошо?
Кирилл отвлекся, повернул голову. Увидел сквозь стекло, что Сеня с большой добродушной улыбкой на лице стоит рядом с Мирой Рашидовной, держа няню за руку. Кирилл быстро глянул на время на мониторе ноутбука – двенадцать пополудни.
– Слышите? – повторила Мира Рашидовна. – Не теряйте, хорошо? Мы ненадолго.
– Да, – Кирилл прокашлялся. – Да, конечно! Хорошо вам погулять!
– Папа, – Сеня подался вперёд, но Мира Рашидовна удержала его. – Я тебя люблю!
– И я тебя люблю, мышонок!
Оставшись один в доме, Кирилл закурил, чуть приоткрыв окно на балконе. Сигаретный дым страшно вонял. На подоконник сел серый голубь, уставился на Кирилла, поворачивая свою маленькую голову то так, то сяк.
– Чего тебе? – спросил Кирилл.
– Не пугайся, – сказал на сей раз женский голос. Совсем рядом.
Кирилл дернулся, осмотрелся – пусто.
– Говорю, – голос стал казаться знакомым. – Не пугайся. Времени у нас все меньше и меньше. Некогда соломку стелить.
– Кто это? – нерешительно спросил Кирилл.
Пространство некоторое время молчало.
Потом велело:
– Закрой глаза.
Кирилл не послушался.
– Закрой глаза, – повторилось из ниоткуда. – Так надо. Ты все сам поймешь. Вспомнишь. Времени правда нет больше. Закрой глаза, а когда откроешь, напомню ещё раз, не пугайся. Я выйду из оцепенения.
Кирилл не понял ни черта.
– Ни черта не понимаю, – сказал он. – Какого хрена происходит?
– Ты можешь взять, и закрыть глаза? Это ведь не слишком сложно. Если ты сошел с ума, то какая разница, что произойдет?
Кирилл закрыл глаза.
– Открывай на счет три, – сказал голос, в этот же момент обретший плотность. – Раз, два, три!
Кирилл открыл глаза. Посреди зала стояла женщина. Кирилл безошибочно узнал в ней свою вторую бывшую жену. Но вот одета она была странно.
– Что ты здесь делаешь? – спросил Кирилл. – Как ты попала в мою квартиру?
– Я не она, – сказала гостья. – Мы похожи, но я не она. Ты это, думаю, чувствуешь.
***
– Гоша сунул руку в карман, нащупал там оставшиеся секунды, замер перед Другой мамой, очень пристально глядя ей в глаза, будто гипнотизируя, как большую и опасную змею, а затем резко вырвал руку из кармана и бросил в нее секунды, которые в полете растянулись в часы.
– Он убежал? – спросил Сеня. – Я немного не понял про секунды. Гоша смог убежать от Другой мамы?
Кирилл читал сыну свою новую сказку. Она называлась «Гоша и великаны».
– Да, теперь, чтобы добраться Гоши, Другой маме будет нужно несколько здоровенных и скучных часов.
– А что дальше? – спросил Сеня. – Дальше ты ещё не придумал?
– На этом пока все, – ответил Кирилл. – Но я надеюсь, что закончу черновик до конца следующей недели.
– Было бы здорово. А зачем тебе в больницу?
– Чего?
– Миссис Вонючка сказала, что она приедет в среду, потому что тебе нужно в больницу. Это она ещё в выходные сказала, но я забыл спросить. Что у тебя болит, папа?
– Да так, мышонок, пустяки! Не волнуйся.
***
– Сначала ты не поверишь, – сказала женщина, которая выглядела точь-в-точь, как вторая бывшая жена Кирилла Шевченко. – Потом опять не поверишь, но в конечном итоге поверить придется. От этого зависят жизни. Много жизней.