– Я не специально, сын. Ты должен это знать. Делал людям больно, да, но не хотел этого. Вообрази, что никто бы во всем мире не верил в Муравьиное царство. Ни одна живая душа. Меня бы рядом тоже не оказалось. Ты старался бы объяснить, что это такое за царство. Потому что для тебя это важно, потому что ты и есть Муравьиное царство. Но, вообрази, ты нашел такую таблетку, которая работает ровно наоборот, не заставляет тебя не видеть то, чего для них не существует, а показывает им, что видишь ты.
– Наверное, было бы замечательно, – протянул Сеня, но засомневался в собственных словах. – Им бы понравилось?
– Этого ты знать не мог, – сказал папа. – Не понимал, понравится или нет, но страшно хотел объяснить, что ты видишь, и воспользовался возможностью. Сначала рассказывал страшные истории, про демонов и злых клоунов, но в этих историях все было ложью. Ты пугал нарочно, потому что свое Муравьиное царство, оно не страшное вовсе, оно другое. Лучше уж пугать, думал ты, чем рассказывать правду, в которую все равно никто не поверит.
– Но врать же нехорошо, – сказал Сеня, сделав удивленные глаза. – Ты сам говорил. Вранье похоже на украденную улицу, из него не выбраться. Как не запоминай, забудешь дорогу назад.
– Именно, мышонок, ты прав.
– Получается, что это ты прав.
Папа грустно усмехнулся.
– Думал, что не могу быть неправ во всем. Хоть где-то должна была быть лазейка, маленькая ниточка. Потяни за нее, и доберешься до выхода, пройдя сквозь шум. Нужно лишь поискать. Быть внимательнее. Собраться с силами. Думал, что могу быть таким, как они. Могу рассказывать истории, которые просто истории. Чтобы было весело и страшно.
– Разве бывает весело и страшно одновременно?
– Выходит, что бывает.
– Ты нашел ниточку, пап?
– Нашел, – папины глаза наполнились слезами, будто росой. – Это ты, Сеня, ты – моя ниточка.
– Мне кажется, люди тебя простят, пап, – рассуждал Сеня. – Они же не все злые.
– Люди совсем не злые, сын. Ни один человек не злой. Бывают люди твои, бывают не твои. Бывают такие, которые очень хотят стать твоими, но ты им сам мешаешь, потому что не веришь, что такое бывает. Таким людям мы делаем больнее всего. Но иногда делаем настолько больно, поступаем несправедливо и плохо, потому что и сами боимся, да, но это не снимает с нас вины, и вот такие люди уходят, перестают в нас верить.
II
У Сени ну никак не получалось вспомнить, где он раньше видел эту нестарую старуху с длинной шеей и красными губами. Но каждый день в нем крепла уверенность, что встретились они не в первый раз. Она все время говорила и говорила, а казалось, что жалуется, и что никто, кроме нее, никаких проблем во всем целом мире решить не может. Сеню она все эти дни таскала за собой, как хвостик.
Говорила:
– Нам надо идти.
Говорила:
– Поторопитесь, Арсений, не то мы можем опоздать.
Из смешного за это время Сеня узнал слово «ювенальный», но не понял, что это значит. Женщина забирала Сеню со спортивных занятий и велела сидеть у нее в кабинете, ждать. Сеня не понял, чего именно. Два раза приходили люди, лысый мужчина и женщина с носом как у хищной птицы, задавали Сене глупые вопросы, как если бы научились этому у того, самого первого врача. Сегодня должен был прийти еще кто-то, и Сеня решил, что не будет ни на какие вопросы вообще отвечать. Но уже из коридора, – а дверь была закрыта неплотно, – услышал знакомый голос и страшно обрадовался. Через несколько секунд в кабинет ворвался Фил.
– Мышь! – воскликнул он и бросился Сеню обнимать. – Как ты?
Следом за Филиппом в кабинет, пропахший бензином и ромашками, чинно вошла знакомая незнакомая старая нестаруха. Выражение ее лица оставляло желать лучшего.
– Хорошо, – сказал Сеня, вцепившись в руку Филиппа. – Мы идем домой?
– Насколько вам удалось убедиться, – сказала самая главная в мире опекунша, а Сеня подумал, что больше всего на свете она напоминает здоровенного паука, – содержится ребенок в нашем центре в прекрасных условиях. Говоря по справедливости, – продолжала она громко, – я и сюда-то вас пускать не имела никакого права, однако пошла навстречу. Если же говорить об условиях…
– Что мне нужно сделать, чтобы его забрать? – не оборачиваясь спросил Фил таким ледяным голосом, какого Сеня от него никогда не слышал. – Скажите, что. И будьте готовы объяснить, как он вообще здесь оказался. Фактически, это похищение.
– Что?! Вы нарушили правила, – сказала опекунша-паучиха. – Можете обратиться в суд, конечно, но вряд ли вам помогут.