Ирина отбивалась от высокого верзилы. Одной лапищей он прижимал её плечо к стене, а другой пытался расстегнуть штаны. Пьяный и расхристанный, с красными белками бешеных глаз, он был настойчив и омерзителен. От него за версту несло водкой и похотью.
– Немедленно прекратите! – вскричала Ольга Борисовна и хватила верзилу палкой поперёк спины. В комнате заплакала Маша.
От удивления верзила ослабил хватку и стал медленно разворачиваться всем фронтом к противнику. Ирина вырвалась и проскочила в комнату, обняв ребёнка и пытаясь унять его плач.
Вид противника очень удивил верзилу. Маленькая старушка с палкой наперевес! Верзила покачивался и мутными глазами смотрел сверху вниз.
– Вон! – кричала Ольга Борисовна. – Вон отсюда!
Верзила, продолжая покачиваться, начал обеими руками застёгивать ширинку. Наконец он справился и сказал с силой и ненавистью:
– У-у-у! Сепары! Вата! Чтоб вы все сдохли! Всё равно мы вас всех выё*ем!
Он стоял близко от Ольги Борисовны, и она задыхалась от смеси запахов пота, тушёнки, чеснока и водки. И, скользя взглядом снизу вверх, она прочла на его шевроне «Артилерiя».
В голове Ольги Борисовны произошло короткое замыкание. Она сделала шаг вперёд, встав к вояке почти вплотную, и, отбросив палку, вцепилась обеими руками в нагрудные карманы его военной куртки. Она трясла его за эти карманы и кричала срывающимся голосом:
– Убийца! Убийца! Убийца! Ты убил мою Таню! Ты убил мою внучку!
Опешивший вояка оторвал старческие руки от своих карманов и отшвырнул Ольгу Борисовну к стене.
– Дура старая! Ведьма!
Ольга Борисовна медленно сползала по стене на пол. Он повернулся и пошёл прочь, а вслед ему неслось:
– Убийца! Будь проклят навеки!
Ирина помогла ей подняться и привела в комнату. Ольга Борисовна сидела на кровати, и её била дрожь. Ирина собирала сумку. Она была готова наутро покинуть пансионат.
– Куда вы пойдёте? – спросила Ольга Борисовна.
– За ночь обдумаю. Пойду по чиновникам. К волонтёрам. Может, что подскажут. А не получится ничего, вернусь домой. Лучше дома под бомбами, чем быть здесь изнасилованной.
Беженцы, пережившие зиму в нечеловеческих условиях, дрогнули и один за другим стали исчезать из пансионата. Близкое присутствие воинов своей доблестной армии они не выдержали. Женщины не могли пройти спокойно по коридорам и территории пансионата. К ним грубо приставали пьяные вояки и обзывали их грязными словами. Свою задачу – очистить пансионат от беженцев – храбрые воины «Айдара» выполнили блистательно. К лету почти все беженцы выехали.
Осталась только Ольга Борисовна. Её никто не трогал. С ней никто не разговаривал. Её не замечали. Как и чем она питалась, была ли она здорова, никого не интересовало.
Но в начале мая её заметили. Дежурная по этажу вошла утром без стука и без приветствия в комнату. Ольга Борисовна сидела у столика и пила молоко. Пакеты молока и хлеб ей привозил сердобольный водитель «Газели» при пансионате. Другой пищи у неё теперь не было.
Дежурная подошла к кровати и взяла подушку. Потом она деловито оглядела комнату и остановила свой начальственный взор на беженке. Маленькая старушка ждала свой приговор.
– Всё! – сказала дежурная по этажу. – Через час вас чтобы тут не было.
– Да! – ответила Ольга Борисовна. – Через час меня тут не будет.
– Вот и хорошо! – ответствовала дежурная, удаляясь с подушкой в объятиях.
Ольга Борисовна подождала, пока в коридоре стихнут шаги дежурной. Затем она поднялась и ушла в ванную комнату. Когда она вернулась, солнце заглянуло в окно. Ольга Борисовна улыбнулась ему. Потом она пошарила в сумке и вынула голубой полиэтиленовый пакетик. Вынула из пакетика шприц и жгут, села на кровать, опираясь спиной о стену. Будучи медицинским работником, Ольга Борисовна знала, как уйти бескровно, без гримас, судорог и лишней суеты.
Когда через час дежурная по этажу заглянула в комнату удостовериться, что Ольга Борисовна собралась и готова покинуть пансионат, то вылетела в коридор со страшной руганью в адрес проклятых донецких сепаров и террористов, чтоб они все сдохли, от них одни проблемы…
А Ольга Борисовна ничего этого не слышала. Она действительно покинула пансионат, как и обещала, и летела теперь на восток, с интересом рассматривая расстилающийся внизу ландшафт. Вот кусочком зеркала блеснуло внизу Горловское водохранилище. Вот она пересекла проспект Победы, теперь улицу Ленина, а вот и Штеровка показалась. А вот и её дом, целый и невредимый, даже свежепокрашенный. А вот и двор, и ореховое дерево, а под ним – стол, на лавках у стола сидят родители, и Марина, и Таня, и муж. Они радостно улыбаются и протягивают к ней руки для объятий.