Анна Михайловна глубоко вздохнула, перекрестилась и, повернувшись на каблуках, стремительно вышла в коридор. У неё слегка кружилась голова и было ощущение великих перемен. Было ощущение, что она резко входит в холодную воду. Перехватывало дыхание.
Она помедлила у двери кафедры, открыла её и вошла. Все были в сборе, все шестнадцать человек. Анна Михайловна прошла к своему столу, бросила на стол бланк с формой заявления, и он, спланировав, плавно улёгся на столешницу. Все проводили лист бумаги настороженными взглядами. Заведующая кафедрой села, обвела присутствующих взглядом, послав им одну из самых обворожительных улыбок из своего арсенала.
– Приветствую вас, – начала она и глубоко вздохнула.
Она почувствовала, что вода чересчур холодная. Все сидели с непроницаемыми лицами.
«Слишком все спокойны, – подумала она. – Это не к добру».
– Дорогие кафедряне, – бодро продолжала она, – вы знаете, какие нам предстоят перемены в жизни. Все знакомы с указом министерства. Повторяться не буду. – Она подбавила в голос немножко бодрости: – Мы переезжаем в Энск. Университет эвакуируется. Сейчас мы с вами напишем два заявления – на увольнение и на принятие на работу. Вот форма заявлений. Вверху листа – на увольнение. Внизу – на принятие. А потом, как напишем, отметим это дело!
Она наклонилась, пошарила рукой под столом, выпрямилась и поставила на стол бутылку шампанского «КРЫМ».
– У всех есть бумага?
Никто, кроме Олеси Степановны и Юрия Анатольевича, не пошевелился, и листов бумаги перед ними не появилось.
Анна Михайловна сначала внутренне похолодела, но быстро справилась и взяла инициативу в свои руки.
– Олеся Степановна, Юрий Анатольевич, вот вам форма, напишете и передайте другим.
Она взяла лист со стола и протянула его Олесе Степановне. Та подсела к Юрию Анатольевичу, и они принялись усердно писать, время от времени заглядывая в форму бланка. Все остальные сидели молча.
Юрий Анатольевич оторвал взгляд от своего заявления и произнёс извиняющимся тоном:
– Мне докторскую диссертацию скоро защищать. Как я её здесь теперь защищу? Так всё неопределённо.
И среди всеобщей тишины прозвучал чёткий ответ:
– В России защитите!
Ну да, конечно же, это Софья Георгиевна! Как бы её нейтрализовать?
Анна Михайловна сделала выпад:
– Софья Георгиевна, откуда у вас эти сведения? Впервые слышу про защиты в России для украинских граждан. У нас свои учёные советы есть.
– Так то для украинских граждан. А мы больше не украинские. Нам будет можно.
Юрий Анатольевич, сорокалетний мужчина, молвил, краснея:
– Нет, нет, я лучше в Киеве. Или в Харькове.
– Вольному – воля, спасённому – рай! – отрезала Софья Георгиевна и отвернулась.
– А я, – внезапно подала голос молоденькая и хорошенькая Олеся Степановна, – не только потому, что мне надо защищать кандидатскую диссертацию, но также из патриотических побуждений. – И она строго посмотрела на Юрия Анатольевича.
Он ещё гуще покраснел и что-то буркнул, никто не разобрал, что именно. У него вообще была эта манера – бурчать себе под нос неизвестно что.
Олеся Степановна дописала своё заявление и пододвинула бланк сидящей рядом с нею Софье Георгиевне. Та брезгливо, одним пальцем, передвинула его по столу по направлению к Елене Львовне, Елена Львовна приняла эстафету и тоже одним пальцем передвинула Наталье Александровне…
Так лист бумаги путешествовал по периметру стола без остановок, пока его маршрут не закончился напротив Анны Михайловны.
– Я уже написала, – сказала она.
– Мы и не сомневались, – как можно вежливее парировала Надежда Андреевна.
Анна Михайловна смотрела на бланк, не востребованный большинством присутствующих.
«Они сговорились, – подумала она. – Они заранее всё решили. Надо что-то делать!»
И она пошла ва-банк. Она встала, набрала полную грудь воздуха и выпалила:
– А вы знаете, что все, кто останется здесь, будут лишены учёных степеней и званий?!
Она рассчитывала на эффект разорвавшейся бомбы. Она рассчитывала, что все эти доктора и кандидаты наук, профессора и доценты сразу же перепугаются. До того перепугаются, что немедленно напишут заявления. Потерять в одночасье солидный статус научного работника, внушительное звание и неплохую зарплату, с её точки зрения, было немыслимо! До того невероятно, что она даже и мысли не допускала, что кто-то не испугается и не пойдёт на попятный.
Все почему-то заулыбались. Заведующая кафедрой ожидала иной реакции. Она теряла почву под ногами. Это был их с Борисом Семёновичем главный козырь, который должен был сработать в критический момент.