– В подвал поскакали, – констатировала Наталья Александровна.
За окном треснуло, грохнуло, и здание зашаталось.
– А не пойти ли и нам в подвал? – задумчиво спросила рассудительная Людмила Ивановна. – Что-то жарко становится.
Все согласились. Юрий Анатольевич открыл выдвижной ящик письменного стола, выгреб и сложил в портфель книги и диски.
Проходя мимо него, Софья Георгиевна вдруг остановилась и сказала:
– Юрий Анатольевич, вы пятнадцать лет русскую литературу преподаёте. Не знаю, как вы там её преподаёте, но вся русская литература прошла мимо вас.
Он замер, глядя в пустой ящик. За окном гремела канонада.
30 ноября 2016 года
Горловка
Мотя
Пятимесячный ярко-рыжий щенок жил во дворе под скамейкой. Он не помнил, как он оказался в этом месте. Были смутные воспоминания о тёплом животе матери с сосцами, полными сладкого молока, о братьях и сёстрах, спящих или играющих рядом, была безмятежность и уверенность, что жизнь прекрасна. А потом подрастающие братья и сёстры днём стали куда-то исчезать и снова возвращаться к ночи, и это вызвало в ярко-рыжем щенке лёгкое беспокойство. Он держался рядом с матерью, понимая, что она – источник безопасности и жизни.
Они жили в подвале многоэтажного дома. Вход в подвал был с торца здания. К железной двери сбегали вниз семь бетонных ступенек. К счастью, бетонными были только ступеньки, а пол перед дверью был земляной. Собаки прорыли ход под дверью в подвал и спасались там зимой от стужи. В подвале было сухо и гораздо теплее, чем на улице. Тепло шло от труб. Ещё в подвале был песок. Мать щенка, чёрно-белая Зося, сделала в песке под трубами ямку, и эта ямка и стала колыбелью её щенков. Зосей собаку прозвали мужики, каждый вечер пившие пиво в беседке и угощавшие собаку рыбными косточками.
Ярко-рыжий щенок был девочкой. И похоже, что мать выделяла её среди всех щенков за цвет шкурки и особую ласковость. Когда щенку исполнилось три месяца, мать стала водить щенков на поле – учила их охотиться на кротов и полёвок и попутно, раскапывая норы, учила, какие корни можно есть, а какие не стоит. Рыжий щенок всегда держался возле матери. Другие щенки, выслушав урок, разбегались по полю.
Были и другие источники пищи. Зося водила щенков к входу в продовольственный магазин. Там они побирались. Иногда люди, выходившие из магазина, давали что-нибудь: сушку, сухарик, кусочек булки. Но редко. Иногда что-нибудь давали прохожие. Чаше всего чёрствый хлеб или куриные косточки. Хорошо, если хлеб был умеренно чёрствым и поломан на куски. Но случалось, что собакам кидали полбуханки, и она была тверда, как камень. Случалось, что и косточки бросали в полиэтиленовом пакете, не дав себе труда вытряхнуть их из пакета на землю.
Если бы Зося умела рассуждать, как люди, она думала бы примерно так: «Милые мои, спасибо вам. Однако если я собака, то это вовсе не значит, что ко мне можно относиться по-скотски! Размочите хлеб в молоке для моих детей и не заставляйте их глотать полиэтилен, это опасно».
Но Зося была собака и испытывала только досаду, разгрызая хлеб-булыжник и аккуратно отделяя плёнку от косточек. Но и дары прохожих были редкостью.
Самыми лучшими помощниками были дворники и мусорные баки. Дворники выкапывали из недр мусорных баков пищевые отходы и отдавали собакам. Дворники были добры, некоторые из них ласкали собак и давали им забавные клички. Ярко-рыжего щенка они прозвали Рыжуха. По воскресным дням, когда дворники отдыхали, Зосе самой удавалось вспрыгнуть на край железного контейнера и покопаться в нём в поисках чего-нибудь съедобного.
Будучи наблюдательной, она заметила, что в последнее время съедобного в баках было всё меньше и меньше. Почему, она не знала. Впрочем, она относила это на счёт конкуренции. В мусорных баках по утрам копались люди с сумками. В сумки они складывали всё, что можно было съесть и обглодать. Собакам они ничего не оставляли. Они приходили, как только начинался рассвет, и надо было успевать прийти до них, иначе интересы людей и собак сталкивались, и эти люди прогоняли собак, швыряли в них чем ни попадя. В таких случаях на них было не грех и полаять. Но когда Зося поняла бесполезность лая, она стала помалкивать и уходила в поисках другого мусорного бака, где не было людей. Но таких баков почти не было.
В общем, собаки перебивались как могли. Надежнее всего была степь. Там, по крайней мере, не было конкуренции.
Зося обучала щенков не только добывать пищу, но и различать звуки. Между домом с родным подвалом и степью существовала дорога. Дорогу надо было перебегать быстро, когда поблизости не было громадных гудящих и фырчащих чудовищ. Однажды Зося показала щенкам, что происходит с собакой, когда она попадает под колёса такого чудовища. Собака лежала на обочине дороги и не шевелилась. Щенки втягивали воздух, не отводя взглядов от неподвижного тела. Они чуяли, что пахнет смертью.