Но однажды Варвара не выдержала.
– Но ведь ты сам русня, – сказала она мужу. – Ты же сам говорил, что отец у тебя русский.
– Дура! – заорал муж. – Экая дура! Запомни, я – украинец! У евреев национальность определяют по матери.
– Ты разве ещё и еврей? – улыбнулась Варвара, пытаясь обратить всё в шутку.
Но шутки не получилось. Муж вышел из комнаты, так хлопнув дверью, что с притолоки посыпалась штукатурка. Когда, покурив во дворе, Михаил вернулся, то сказал Варваре:
– Ты к соседкам больше не ходи! Когда наша армия в город войдёт, начнётся зачистка, и им не поздоровится. Не хочешь быть под подозрением, не ходи!
– Зачистка? – удивилась Варвара. – Что это такое?
– Ополченцев расстреляем, а жён – в тюрьму лет на десять!
– А жён-то за что?
– Пусть отрекаются от мужей-террористов! – злобно ухмыльнулся Михаил и удалился в спальню.
Варвара сидела в кресле и смотрела на экран телевизора, не видя, что на экране показывают, и не слыша, о чём говорят.
Война приближалась к Горловке. В начале лета тревожные новости приходили из Донецка. Там шли бои за аэропорт. За горизонтом всё чаще погромыхивало. Иногда погромыхивание превращалось в канонаду. Варвара прислушивалась к ней с опаской. Четвертого июня украинская «сушка» ударила ракетой по штабу ополченцев. В этот день Михаил пришёл с работы хмурый и злой. Не говоря ни слова жене, он снял с антресолей старенький потрёпанный чемодан и начал складывать в него свою одежду.
– Ты куда? – заволновалась Варвара.
Михаил повернулся к ней и, не глядя жене в глаза, сказал:
– Я уезжаю к матери в Винницу. Мамка давно меня зовёт. Дом надо подремонтировать. Крышу подлатать. Забор повалился.
– А я? – растерянно спросила Варвара.
– А что ты? Сторожи дом. Должен же кто-то за ним присматривать.
– Мишаня, почему так вот, неожиданно?
– Почему неожиданно? Давно собирался. Вот собрался.
Михаил отвернулся и начал аккуратно складывать в чемодан новый костюм.
– Мишаня, – упавшим голосом спросила Варвара, – а зачем тебе новый костюм? Ты что, крышу в нём полезешь чинить?
Михаил закрыл чемодан, повернулся к жене и со злобой посмотрел на неё в упор.
– Пригодится! – коротко сказал он, пригладил пятернёй редкие волосы.
Михаил вытащил из шкафа зимнюю куртку и шапку и стал запихивать их в большую сумку.
– А куртка зимняя тебе зачем? – запаниковала Варвара. – Лето же, жара!
– Пригодится! – буркнул муж.
– Мишаня, – жалобно сказала Варвара, – я с тобой!
– Нет! – твёрдо сказал муж. – Я еду, а ты остаёшься сторожить дом. Да мамка тебя и не приглашала. Вот деньги на первое время. Потом ещё пришлю.
Варвара глядела на тоненькую стопку гривен на столе. Шестым чувством она понимала, что муж уезжает навсегда и денег он, конечно, больше не пришлёт.
– Уже вечер, – попыталась остановить его Варвара. – Транспорт уже не ходит. Подожди до утра.
Она наивно думала, что муж до утра может переменить мнение и остаться.
– Павло едет тоже, и у него в машине есть одно место. – Муж был непреклонен и поднажал на слово «одно». – Ну, пока!
Павло был мужнин приятель, тоже родом из Винницы.
Михаил подхватил чемодан, сумку и сухо попрощался, не поцеловав жену:
– Всё! Пока! Пошёл!
И вышел вон!
И Варвара осталась одна.
Всю ночь она плакала. Подушка промокла от тихо лившихся из глаз слёз. Она вспоминала, как хорошо и дружно они жили с мужем все эти годы, и не понимала, что с ним внезапно случилось. Вернее сказать, она понимала, но не хотела верить. И было ещё обиднее от сознания, что встала между ними не посторонняя женщина, а политика. С посторонней женщиной можно было бы и потягаться. Но как тягаться с политикой? Этого Варвара не знала.
Утро тоже застало её в слезах. Вставать с постели не хотелось. Да и ради кого было теперь вставать, одеваться и готовить завтрак? Так Варвара лежала и лежала, пока до её слуха не донеслись странные звуки. Она перестала плакать и прислушалась. Звуки доносились снаружи.
Варвара встала, оделась и вышла из дома на крыльцо. Утреннее солнце уже припекало. Двор был пуст. Звуки доносились с улицы. Варвара пересекла двор и выглянула за калитку. Он лежал возле калитки и плакал. Маленький. Не старше полутора месяцев. Белый щенок с рыжими пятнами на спинке и на мордочке. Увидев Варвару, он заплакал громче. Варвара, увидев его, тотчас забыла о своих несчастьях. Щенок был несчастнее её. Она подхватила его на руки и понесла домой. Теперь ей было кому приготовить завтрак. Варвара взяла из стопки денег, оставленных мужем, верхнюю купюру и пошла в магазин за молоком.