Марина Дмитриевна кивала головой. Варвара спросила:
– А с собакой можно?
Директор замахал руками:
– Да вы что! Это же приют для людей! Здесь же чистое постельное бельё выдают! Какие собаки!
– Он небольшой, – всё ещё с надеждой сказала Варвара. – Он не злой.
– Вы что, издеваетесь? – возмутился директор. – Это приют для людей! Вы приходите. Примем! Но без собак!
– Я не могу без собаки, – сказала Варвара и встала. – Только с ним! Как я без него?! Он без меня не может.
Директор развёл руками.
– Ничем не могу помочь! Правила, знаете ли!
Разочарованные женщины побрели к двери.
– Постойте! – вдруг остановил их директор. – У меня есть идея.
И он изложил им свою идею. Женщины повеселели.
– Едем! – сказала Марина Дмитриевна. – А вдруг повезёт.
И они поехали.
Идея, пришедшая в голову директора, была проста и заманчива. Он посоветовал Варваре поехать в приют для животных. Там её могли принять с Графом, помочь оформить временное убежище, дать работу и угол для проживания.
Директор приюта для бездомных животных, приятная немолодая и усталая женщина, выслушала Варвару внимательно.
– Оставайтесь, – сказала она. – Я помогу. Нам руки нужны. Но платить за работу нам нечем. Приют живёт на пожертвования горожан. Единственное, что я могу предложить, – диванчик на ночь в подсобке для сотрудников и кашу, которую мы варим для собак и кошек. Кстати, вполне съедобная. Условия вас устроят?
– А моя собака? – спросила Варвара.
– Приходите с собакой. Всем места хватит.
Варвара кивнула головой.
– Условия устроят! – улыбнулась она. – Я люблю возиться с животными.
– Да уж лучше, чем спать по подъездам! – вставила своё слово Марина Дмитриевна.
Они вышли наружу и огляделись. Сияло весеннее молодое солнце. За загородкой две козы внимательно разглядывали незнакомок. Молодой мужчина стоял возле кучи песка и лопатой насыпал его в тачку. Юноша вёл под уздцы лошадь. В вольерах лаяли собаки. Где-то закричал осёл.
– Хорошо-то как! – засмеялась Варвара, запахивая куртку. – Тихо! Графу здесь понравится.
– Ну вот! – подвела итог Марина Дмитриевна. – Вот и устроилась! Теперь домой. А завтра – сюда. И имейте в виду: я к вам буду приезжать. Навещать, так сказать. Конечно, условия не ахти, но это лучше, чем совсем ничего. Вы довольны?
– Ещё как! – засмеялась Варвара. – Мне немного надо. Лишь бы кругом свои, русские. И Граф чтобы был рядом. И чтобы не стреляли.
2017 год
Горловка
Позывной Флобер
Они лежали на свежевыпавшем снегу у самой кромки лесополосы. Наступал вечер. Скудное солнце сонно опускалось за горизонт. Командир подразделения разглядывал в бинокль местность. Перед ними расстилалась белая степь, по которой ветер гнал серые сухие шарообразные скелеты перекати-поля и трепал сухие саблеподобные стебли бурьяна. Подразделение должно было добраться до другой лесополосы, синеющей на горизонте, и там укрепиться.
– Вроде ничего подозрительного не видно, – сказал командир лежащему рядом Флоберу. – У тебя глаза молодые, погляди-ка. – И передал ему бинокль.
Алексей долго и пристально вглядывался в лесополосу. Северный ветер гнул на юг верхушки и оголённые ветви молодых дубов и акаций. Густо разросшийся терновник у подножия первой шеренги деревьев напоминал чёрную крепостную стену. В одном только месте эта крепостная стена прерывалась, образуя как бы вход в глубину леса, а дальше начиналась снова. Именно в этом месте Флобер заметил ракиты. Их длинные гибкие ветви змеились, взвевались и опадали, когда ветер на минутку утихал.
– Странно, – сказал Флобер. – Ракиты! Что они там летом пьют?
– Там родник, – сказал командир и взял из рук Флобера бинокль. – Бьёт прямо из-под большого камня. Вода холоднючая. Зубы ломит. И вкусная. Слышь, Флобер, что-то мне неспокойно. Не ждёт ли нас там кто-нибудь? Что делать будем?
Флобер искоса поглядел на заросшее пятидневной седоватой щетиной лицо командира. Тот отпускал к зиме бороду. Стояла середина декабря.
«Проверяет», – насмешливо подумал он.
Он знал, что командир хочет сделать его своим заместителем. Прежний заместитель был недавно убит в бою. Командир хотел сделать его своим заместителем и поэтому постоянно придирался к нему, постоянно проверял и нещадно шпынял. Флобер относился к этому с юмором.