– Транспорт не ходит, – сказала за плечом Алины Глебовны Варенька, вышедшая на крыльцо покурить. – Домой не пойду. Вдруг обстрел, и спрятаться негде. Вы, если что, сразу падайте на асфальт или на газон. Авось пронесёт! А может, вам не ходить никуда? Страшно!
– Пойду! – сказала Алина Глебовна. – Я должна знать, как там мои дети.
Она спустилась с крыльца и отправилась в путь. Плохо было то, что на улице, по которой ей предстояло идти до своего дома несколько километров, не было жилых зданий с подъездами, куда можно было бы юркнуть в случае обстрела. Были только административные здания, школы, банки, магазины, и их входные двери были заперты и заложены, как и окна нижних этажей, белыми мешками не то с землёй, не то с песком. Кое-где были даже поставлены бетонные блоки. Охранников не было видно, словно их и не было никогда.
Алина Глебовна шла, и под её ногами хрустела стеклянная крошка, усыпавшая во всю ширину тротуары и часть мостовой. Многие дома, мимо которых она шла, глядели на неё пустыми глазницами выбитых окон. Когда она проходила мимо здания школы, из-за кустарника, растущего возле фасада, потянуло тленом.
«Нет! Только не это!» – подумала Алина Глебовна. Ноги сами понесли её к кустам, и она посмотрела, что там за ними.
Нет, это был не человек. Это была крупная рыжая собака. Её тело было разорвано осколками надвое. Пока Алина Глебовна смотрела на тело собаки, из-за угла здания вышел пожилой мужчина и приблизился к ней. В руках у него была лопата.
– Жара! – сказал он. – Запах невыносимый. Я сторож. Сейчас зарою её.
Алина Глебовна молча кивнула. Мужчина показал концом черенка через улицу, туда, где виднелась жёлтая автобусная остановка.
– Там утром погибли люди. Девушке голову снесло. Мужчину осколок насквозь пробил. Они автобус ждали. Не знали, что автобусы с вечера уже не ходят. Потом по этой стороне ударило. Вот собаку убило. Людей-то увезли. А собак никто не увозит. Так и лежат.
Алина Глебовна снова кивнула. Она ничего не могла сказать, словно кто-то схватил её за горло и сжимал, не давая дышать.
Мужчина копнул землю рядом с телом собаки.
– Ты иди! – сказал он, не глядя на женщину. – Будь осторожна. Скоро они опять начнут.
Алина Глебовна судорожно глотнула горячий воздух и заторопилась прочь. Через час она вошла в свой подъезд. Она устала, и ей хотелось пить. И ещё ей хотелось принять душ. Она вошла в квартиру, прямиком направилась в ванную комнату и открыла кран. Воды не было.
«Ничего! – подумала она. – Есть запас воды. Я её немного подогрею и помоюсь в тазике».
Она вышла в коридор. Навстречу ей шёл взволнованный муж.
– Где ты была? – накинулся он на жену. – Мы тебя с вечера ждём! Связь не работает. Кругом обстрелы! И ты где-то гуляешь! Надо же совесть иметь!
– Ты же знаешь, что я на работе, а не гуляю, – сказала она, проходя мимо. – Не могла же я идти домой ночью. К тому же было много работы. Привезли раненых. Много.
– Плевать я хотел на твоих раненых! – крикнул Павел Петрович. – Плевать я хотел на них с третьего этажа! Сепары проклятые! Да хоть бы их всех поубивали! Собирайся! Ехать надо! Скорее собирайся! Водитель ждёт моего звонка, а у него, между прочим, тоже семья.
Алина Глебовна, не отвечая, прошла на кухню, налила себе стакан воды из пластиковой бутылки и выпила залпом.
Муж тоже прошёл на кухню и возмущённо сопел.
– Ничего не собрано! Я же сказал: собрать необходимые вещи. Мне пришлось самому собирать. Свои вещи я собрал. Но я не знаю, что ты из своего хочешь взять. Давай скорее! Да, и кот! Кота завезём тёще.
– Мама об этом знает? – спросила Алина Глебовна, наливая второй стакан. Жажда не исчезла.
– Мы не можем везти с собой кота, – раздражённо сказал Павел Петрович. – Мы будем жить в общежитии или на съёмной квартире. Хозяева таких квартир не любят, когда жильцы привозят котов и собак. Так что кота – к тёще, без вариантов.
– А кота спросили?
Алина Глебовна выпила второй стакан воды и повернулась лицом к мужу.
– Да что с тобой?! Шутить изволите! Нет, кота не спросили.
– Правильно! Некого спросить. Кот умер вчера вечером.
– Жаль! Но мы все умрём! – философски заметил Павел Петрович. – Впрочем, это даже к лучшему. Меньше возни. Можно не заезжать к тёще.
– А тёщу, значит, предупредить не надо. С тёщей, значит, и попрощаться не стоит.
– Хорошо, заедем, – поспешно согласился Павел Петрович. – Ненадолго. Предупредить, попрощаться и оставить ключи от квартиры. Пусть присмотрит.