– А тёщу, значит, ты оставляешь под обстрелами? – холодно спросила Алина Глебовна. – Ей, стало быть, в микроавтобусе места не хватает?
Павел Петрович на секунду растерялся.
– Ну, я подумал, она человек старый, не захочет ехать, менять обстановку, так сказать.
– А ты у тёщи спросил? Может, она захотела бы уехать вместе с нами, поменять, так сказать, обстановку.
– Почему это я должен спрашивать? – вскинулся муж. – Это твоя мать, в конце концов. Ты и должна была с нею переговорить. Почему я?
Алина Глебовна посмотрела в глаза мужа долгим взглядом. На пороге появились сын и дочь.
– Ма-а-ам! Ну что ты так долго? Мы ждём, ждём! Ехать надо! А тебя всё нет и нет!
– Идёмте! – властно сказала Алина Глебовна и направилась в гостиную.
Все потянулись за ней. В гостиной она села в кресло напротив дивана и жестом показала, что все должны сесть.
Лицо Павла Петровича выражало крайнюю степень нетерпения и недовольства.
– Что это ещё за фокусы?! – рявкнул он, но всё-таки сел.
– Вот что, – сказала Алина Глебовна, – вы поезжайте! Вот прямо сейчас вызывайте водителя, пусть приезжает и заберёт вас. Я не еду!
Несколько секунд длилось молчание. Потом сразу все заговорили. В этом хоре возмущённых голосов Алина Глебовна различала одну по нескольку раз повторяемую фразу: сошла с ума, сошла с ума, сошла с ума…
Наконец они затихли.
– Не сошла я с ума, – устало сказала Алина Глебовна. – У меня найдётся по крайней мере десять причин не ехать, и если вы наберётесь терпения и выслушаете меня, постараетесь понять…
– Хватит! – вскочил с дивана Павел Петрович. – Ехать надо, а не разговоры разговаривать! Нашла время! Всё, я звоню Серёге! Пусть выезжает! Живо! Собирайся!
Алина Глебовна не шевельнулась.
– Живо! – заорал муж. – Марш в спальню! Собирай вещи! Дура!
– Я не еду! – спокойно сказала Алина Глебовна. – Может, я и дура, но орать на меня не следует.
Сын и дочь сидели молча и только недоумённо переглядывались.
– Ну, давай! Называй свою причину! Мать? Кот? Работа? Что ещё? Что я ещё не знаю?
– Кот умер, – напомнила Алина Глебовна.
– Как умер? Когда умер? – хором воскликнули сын и дочь.
– К чёрту кота! – заорал Павел Петрович. – Ах да! Цветы! – съязвил он. – Ты не можешь оставить цветочки. Цветочки и коты для тебя важнее людей.
– Моя мать не кот и не цветочек.
– Ну хорошо, давай заберём и твою мать! Место найдётся. А о цветах придётся забыть. Потом заведёшь новые.
– Моя мать тоже не хочет уезжать. А новую мать я потом завести не смогу.
– Хорошо! Мы никуда не едем! Мы остаёмся, потому что твоя мать никуда не хочет уезжать! Пусть разбомбят наш дом! Пусть мы все погибнем! Зато твоей маме будет хорошо!
– Нет, вы поедете! – возвысила голос Алина Глебовна. – Раз уж вы собрались уехать, то уезжайте. Но без меня. И разве дело только в моей матери? Дело не только в ней. И вообще, зачем я тебе? У тебя есть любовница. И нечего махать рукой и делать такие невинные и такие возмущённые глаза. Я давно знаю. И дети знают. Она ведь тоже с нами в микроавтобусе поедет? Ты ведь везёшь её с собой? Ну да, не оставлять же девочку под обстрелами! Она тебя утешит на новом месте. Так что за тебя я не беспокоюсь.
У Павла Петровича действительно с некоторых пор была молодая любовница, с которой он проводил много времени после работы, отговариваясь дома, куда возвращался ночевать, что у него много неотложных дел. Любовница была не только молода, но и хороша собой, работала на одном предприятии с Павлом Петровичем. Он давно уже подумывал, не развестись ли ему с женой и не расписаться ли с любовницей, но опасался, что будет скандал, а скандалов он не любил. К тому же его жена замечательно готовила борщ и котлеты, всяческие разносолы делала по осени, а любовница умела только кофе варить. Картошку она не чистила, боялась испортить маникюр. Какие борщи! И Павел Петрович всё откладывал окончательное решение этого вопроса.
Значит, жена знает о любовнице. Чёрт! Впрочем, тем лучше! Кажется, скандал жена ему не собирается устраивать. Как она догадалась, что любовница поедет с ними в одном автобусе? Впрочем, об этом надо будет потом подумать. Всё потом! Сейчас надо ехать!
Между тем Алина Глебовна перевела взгляд на детей.
– А вам я зачем? Вы же в телефонах и Интернете живёте. Вы же забыли, что со мной тоже поговорить можно. А я что? Безгласный робот. Я отлично знаю, зачем вам нужно, чтобы я тоже ехала. Кто же будет готовить вам завтраки, обеды и ужины? Кто постирает и погладит ваши джинсы и рубашки? Кто приведёт в порядок квартиру? Кто уберёт за вами постели? Кто принесёт продукты? Вы даже спасибо роботу не всегда говорите. И так сойдёт! Ведь у робота нет души. О чём с ним говорить! Ладно! Поезжайте без меня. Может, научитесь за собой сами ухаживать. Вы будете в безопасности, и я буду за вас спокойна. Только не забывайте, что вы едете спасаться за спиной армии, которая разрушает и убивает Донбасс.