– Оп-па! – вскинулся Павел Петрович. – О как ты заговорила! И давно ты стала сепаратисткой?
– А у меня к тебе встречный вопрос: давно ты перестал быть русским?
– А у нас, между прочим, украинские паспорта! Мы граждане Украины!
– Гражданство может быть каким угодно, и даёт его государство, а национальность – одна от рождения до смерти, и дают её родители и предки. Можно быть одновременно гражданином нескольких государств, но нельзя иметь сразу несколько национальностей. Так что вы не забывайте, что ваши предки, ваши дедушки и бабушки, – русские и похоронены они в Белгороде и Пскове.
– А может, я наполовину украинец? – выпалил Павел Петрович.
– На которую половину? На правую или на левую? На верхнюю или на нижнюю? Знаешь, как раздвоение личности в медицине называется? У тебя родной язык – русский и предки русские. Завтра ты захочешь стать гражданином Германии и получишь немецкий паспорт, а немцем ты не станешь! Никогда! Русский, он и в Африке русский!
– Но ведь это глупо, – упорствовал Павел Петрович. – Глупо сидеть и ждать, когда тебя убьют!
– Да, но ещё глупее, что тебя убьют люди, в карманах которых такие же паспорта, как у тебя. Это гражданская война, Паша. А на гражданской войне ты выбираешь, с кем ты. Ты – с Украиной. Я – с Россией. Мне так сердце подсказывает. А сердце никогда не ошибается.
Павел Петрович возмущённо смотрел на жену. Как рассуждает! Никогда бы не подумал, что она способна так рассуждать. Никогда бы не подумал, что в её голове роятся такие странные мысли. Сам он никогда не задумывался над вопросом своей национальной принадлежности. Прежде был советский человек. Потом Союз развалился. Павел Петрович, будучи русским по происхождению, получил украинский паспорт и стал считать себя украинцем. Ну, раз он на Украине живёт и работает, значит, украинец. Чего тут размышлять-то!
– Ты твёрдо решила? – спросил он.
– Твёрдо. Не сомневайся.
– Ну, раз так, потом не жалуйся. Скоро мы вернёмся и всё решим.
– Да уж всё решено, – устало сказала Алина Глебовна. – Поезжайте!
– Зря ты это, мать, – бросил сын.
Дочь пожала плечами.
Павел Петрович позвонил водителю Серёге, подхватил два чемодана и пошёл к выходной двери. Сын и дочь шли за ним. Алина Глебовна перекрестила их спины.
У двери Павел Петрович обернулся:
– Ну, ни пуха…
Они вышли. Дверь захлопнулась.
Алина Глебовна посидела ещё немного, затем встала и пошла в спальню – собирать свой чемодан. Всё было кончено!
Через час она была уже на окраине города в шахтёрском посёлке, выросшем после войны возле угольной шахты. Надшахтное здание было видно из любого уголка посёлка.
Алина Глебовна приоткрыла калитку и вошла во двор. В глубине двора стоял дом её матери, Галины Петровны. Старый дом, построенный в шестидесятые. Три окна по фасаду с голубыми рамами, шиферная серая крыша. Двор порос травкой. Из травки выглядывали красные розы.
«Как капли крови», – подумала Алина Глебовна.
В этом дворе когда-то играли её свадьбу. Чуть ли не весь посёлок собрался тогда. Двор не вмещал всех гостей, и свадебные столы ставили не только во дворе, но и прямо на улице за широко распахнутыми воротами.
Из родительского дома Алина Глебовна ушла жить к мужу в его городскую трёхкомнатную квартиру. В этом дворе через несколько лет стоял гроб с телом её отца, поднятым из шахты спасателями после обвала. Много чего перевидал этот двор и этот дом! А теперь над ним гремела канонада.
Алина Глебовна направилась по кирпичной дорожке к крыльцу. На крыльцо вышла Галина Петровна, седая, в голубом фартуке.
Мать и дочь обнялись.
– Разве ты не уехала? – спросила мать, выпуская дочь из объятий. – Мне звонила Марианна и сказала, что вы уезжаете.
– Я не уехала. Разве я могла уехать без тебя?
– А я подумала, что ты пришла попрощаться.
Они вошли в сени, затем прошли на кухню и сели возле стола, накрытого старенькой пёстрой клеёнкой.
– А почему ты с чемоданом? И где все остальные?
– Они уехали, мама. На Украину. В Винницу. Кстати, Марианна спросила тебя, поедешь ли ты?
– Нет, не спрашивала. Сказала только, что вы все уезжаете. И ещё сказала, что в микроавтобусе все места заняты, что с вами едут ещё сослуживцы Паши. Она перечислила кто, но имён я не запомнила.