Вскоре на меня вышел оператор, что работал по мне. Точнее не только по мне, но и всей этой округе, ведя статистку перемещения вражеских подразделений и где те возводят позиции. Тот и сообщил что по моим следам идёт сотрудник местной милиции, почва мягкая, а я тяжёлый, след остаётся. Тот осмотрел убитых пацанов, вещи их, к горевшему «уазику» не подходил, потом доехал на своём служебном «уазике» до расстрелянного «Опеля», и оставив свою машину там, дальше бежал по моим следам. Упорный, столько километров отмахал. Автомата не видно, но пистолет наверняка есть. Шёл как следопыт. Хотя тут и знаний не нужно, и так видно. Мой завтрак изрядно между нами сократил расстояние, тот сейчас километрах в трёх, поднимусь на возвышенность впереди, увидим друг друга. Так что я сошёл с обочины дороги, тут полевая была, и оставил рюкзак с кофром за широким стволом берёзы, и прикрываясь деревьями пошёл навстречу по посадке. Вскоре я заметил движение впереди, встал за ствол и стал ожидать. А когда тот тяжело и хрипло дыша прошёл мимо, я вышел на дорогу и свистнул, отчего милиционер подпрыгнул. Тот был в форменной одежде, кожанке, фуражка на голове, которую тот только что снял и протирал платком мокрый лоб. Офицером оказался, капитан. Сотруднику Украинских правоохранительных органов было лет сорок пять на вид, тучный, с красном лицом, усатый. На Анискина похож. В общем, типичный участковый, коим тот явно и являлся.
Несколько секунд тот настороженно смотрел на меня, кобура открыта, оружие внутри, но тянутся не стал. Всё же выбрал линию поведения, тот козырнул и представился:
— Участковый инспектор, капитан Махановец. У меня тут село рядом. Расследую пришествие с расстрелом машины, это жители моего села.
— И убийство подростков. Это ваши?
— Нет, впервые видел.
— Это они убили пассажиров «опеля», девчонку снасильничали, потом забрали всё ценное и ушли. Мою машину обстреляли, что и стало их смертельной ошибкой. Автомат забрал.
— Вы российский военный? — с заметной насторожённостью, уточнил тот.
Вообще форма та же, что и российские военнослужащие носят, бронежилет на мне скрытый, разгрузка, чёрная шапочка омоновская, наколенники и налокотники, в ухе гарнитура рации, а рация работает в режиме сканера. На ремне кобура с пистолетом. Повязки белые на локте и ноге с левой стороны. Похож на российского военного. Кстати, комбез свой и шлемофон младшему Салову отдал, мне уже без надобности, а у него нет. Похоже тот сюда в спешке отправился, не получив вещевого довольствия.
— Нет. Я офицер народной милиции ДНР. Вы что-то хотели? Извините я тороплюсь и не желаю тратить время попусту.
— Я так и понял, что вы не за Украину. Скажу так, я не только за наше село отвечаю, а и за деревни вокруг. Некоторые уничтожили солдаты ВСУ, просто расстреливая из пушек, хотя ваши далеко. Это подотчётные мне земли, а меня чуть не расстреляли, когда я хотел остановить это безумие. Хочу увести людей на ваши территории, семью. Я смог связаться со знакомыми, что уже у вас, говорят приняли хорошо, помогают, кормят. Раненых лечат. У нас тут просто махновщина. Вон как людей убивают.
— Знаете, мне лично вами заниматься некогда, но я дам вам телефон своего прошлого командира, как раз это его зона ответственности, и думаю вам помогут вывезти людей. Машин много отобрали?
— Да почти все. Хорошо моя сломанная была, и её бы увели, а так починил и вот езжу. Осторожно, мины, уже были подрывы. Бензина ещё километров на тридцать осталось.