Офицер штаба очень внимательно нас слушали, мы в общем зале частного дома находились, но рабочая обстановка не менялась.
— Ты думаешь эти беспилотники тут появятся, в нашей зоне ответственности?
— А причём тут наша зона ответственности? У меня связь по всей территории Украины, как в любом месте поднимется такой беспилотник, я буду знать и возьму его под контроль.
— Да? — удивился майор, потом всё же с сомнением сказал. — Ты думаешь меня будут слушать?
— А вы скажите кто предложил провести эту операцию, боец с позывным Алмаз, поверьте вас очень внимательно будут слушать.
Похоже комбат был перестраховщиком, с таким сложно, хотя работать можно.
— Ладно, узнаю. Сообщу как выясню. Это всё?
— Нет, товарищ майор. У меня есть доступ к российскому разведывательному спутнику. Он тут всё видит. Могу подключить пару ноутбуков, и вы сможете в режиме реально времени, если погода позволит, контролировать противника и свои подразделения. Имея такие возможности, не поделится ими с вами, это подло.
— А вот это уже интересно, — оживился майор. — Найдём мы тебе приборы. А пока подними руки вверх.
В зал ввалились три бойца, что вязали меня на прицел автоматов, также было два офицера из местных, что держали меня на мушке пистолетов. Майор довольно улыбаясь, сказал:
— Думаешь я поверю, что салага взводный всё это умеет? Зелёный коридор ему. Думаешь я не понял, что хочешь провести ударный беспилотник и ударить по нашим тылам? А может по мирным кварталам Донецка? Интересно, на кого ты работаешь? Кто отправил? Впрочем, контрразведка выяснит. Связать и в машину, в управление контрразведки. И задержите, только аккуратно, остальных танкистов. Как особист вернётся, пусть с ними поработает.
Я же мысленно матерился, работая. Майор был типичным идиотом при власти. Нашёл с кем о подобном говорить. А ведь поначалу показался адекватным. Но ведь действительно помочь хотел. Сам я работал с электроникой, что с меня снимали, обыскивая, стирал всё. Да так, что не восстановить. Там много того что может меня привести… Ну к серьёзным последствиям точно, а тут даже материнка чистая. Пульт каптером тоже машинально очистил, теперь тот без управления будет дрейфовать по воле ветра, на одной высоте, пока не закончится заряд батареи, и тот не рухнет с высоты пяти сотен метров. Снаружи раздались выстрелы, зашумела рация, и был доклад, что одного танкиста убили, к оружию дёрнулся.
— Майор, — когда меня выводили, я полуобернулся. — Тебе недолго осталось. Я тебя убью. Клянусь.
— Вывести, — скомандовал тот, хмурясь.
Отчего такая шпиомания, мне было известно, выявили двух офицеров, из мобилизованных, работали на украинцев. Из-за них при некоторых операциях наши серьёзные потери понесли. Один сбежал к своим, другого вязли. Эта история не разошлась, там контрразведка работала, но кто мог, знали. Вскоре меня посадили в кузов «Урала» и повезли. Что там у взвода не видел, танки стояли за пределами видимости от местоположения штаба. Охраняли меня двое солдат. Плюс двое в кабине, водила и офицер, старший сопровождения. Мог я раскидать тех, кто в штабе и солдат снаружи? Где-то около взвода. Мог, но прикинув расклады, понял, что у меня шансы пятьдесят на пятьдесят. Так я рисковать не могу, предпочитаю, когда все шансы на моей стороны. Вот как сейчас в кузове грузовика. Главное никого не убивать. Майора легко, он просто идиот, очистить от таких землю моё право, и я поклялся, остальные не виноваты, выполняли приказ. А потом в бега. И знаете, ситуация очень нехорошая, мой боец погиб, если не врал тот, кто докладывал, но я доволен. Поработаю наконец нормально в тылах нацистов, пора Сепару вернутся. Теперь меня уже ничего не держит. Хватит командиров над головой. Сами дали мне лазейку. Понятно, что ситуация не стоит и выделанного яйца, привезут, разберутся, майора наверняка накажут, и всё вернётся на круги своя. Вот только мне этого не нужно. Знаете, какую я свободу ощутил, пока за «Новатором» бегал? Как тогда, в Киеве. Это было здорово, но я вернулся, и жизнь потекла своим чередом, с радостями, потерями и горестями. Были и другие причины, но о них позже. Я уже скинул хомуты с рук, и локтей, связали меня хорошо, и напитав тело пси-силой, рванул со скамейки к охране. Причём сделал это в тот момент, когда через распахнутый полог тента у заднего борта, было видно дома окраины Донецка. Мне сюда и нужно.
Бойцы даже и не поняли, что произошло, смазанное движение и темнота, вот что было. Сам я на лавке сидел со стороны кабины, связанный, только ноги свободные, а те на лавках по правому и левому бортам у кормы. От удара у одного каска слетела, и вылетев наружу, покатилась, пока не замерла у правого колеса сиреневой «семёрки», за рулём которой сидел пожилой усатый мужчина. Мы вообще на перекрёстке остановились, светофор горел запрещающим сигналом, легко выпрыгнув из кузова, стараясь не попасть в зону работы зеркал заднего обзора грузовика, я подобрал каску, небрежно закинув ту в кузов, и когда грузовик поехал, зелёный горел, шагнул на тротуар, на меня многие таращили глаза, но нашивки и форма наши были, ДНР, да и гипс на руке виден. А так у меня в руках был телефон, одного из резервистов, больше ничего не брал, и вот так набрав номер, пообщался с Ириной. Та удивился, утром отправила, а в полдень уже звоню. Подойдя к перекрёстку, мне на другую сторону надо, встал среди десятка человек, что стояли у светофора, и сказал, как Ирина ответила: