Тот помог занести вещи, с интересом изучая квартиру, и сообщил, что вдова моего погибшего командира купила квартиру в этом же доме, на одиннадцатом этаже, трёхкомнатную. Уже живёт там с дочкой и своими родителями. Это их единственная жилплощадь, но своя. Почему особист решил задержаться, понял вскоре. А я уже включил всё перекрытое, батареи тёплые, даже горячие, тепло. Окна открыл для проветривания, форточки, чайник поставил. Меня вообще фруктами и печеньем завалили сослуживцы, то что из плена сбежал уже всем было известно, я большую часть оставил соседям из других палат, но взял пару пачек печенья, так что с чем чай пить было. А тут Виденье показало, что на лифте ко мне поднимается начальник сапёрной службы нашего батальона, поручик Власов. И на него чай налил. Зачем тот пришёл, я в курсе, демонстрацию бронекостюма, что делал в штабе батальона, видели многое, но Власов пропустил, он со своими подразделениями на передовой. В батальоне числились сапёрный взвод и отделение разминирования. Эти подразделения очень нужны и чистили освобожденные территории, восстанавливая порушенное, поэтому Власов всегда при деле. Тот не просил, просто объяснял ситуацию, с удовольствием попивая чай, а он у меня хорош.
— Да уговаривать меня не надо, раз надо, берите.
Те даже обрадовались, думали уговаривать придётся. Отдал всё, что входило в комплект этой тяжёлой формы, как и прибор ночного видения, очки защитные. Даже ранец. Всё это под одну расцветку, разбивать глупо. Всё было скрупулёзно принято, оказалось особист также нужен принять, он курирует эти подразделения, опись сделали, и Власов всё вниз в свою машину спустил. Вернулся с баулом. Оказалось, тот на замену достал моего размера офицерскую военно-полевую форму, ботинки-берцы, и лёгкий бронежилет. Танкисты ими редко пользуются, а тут примеряя всё, понял, как влитой. Подарок шикарный, спасибо ему за это. Власов уехал, да и особист начал собираться, когда вдруг тренькнул планшет. До этого молчал, а тут засигналил. Уже подозрительно. Это особиста насторожило, он уже в прихожей был, в зеркало дверцы раздвижного шкафа смотрел, поправляя детали амуниции. Тут же настороженно спросил:
— Что-то важное?
— Есть такое, — изучая информацию на планшете, подтвердил я. — Кстати, тот комплект скрытых камер, что я подарил вашей службе. Знаете, совесть тоже надо иметь, мои же камеры против меня. Пока Власов меня отвлекал, вы две разместили в обеих комнатах и шесть микрофонов. Забирайте, мне они не нужны.
— Глазастый, — криво усмехаясь, сказал особист. — Сам понимаешь, служба. На Власова не злись, он не в теме.
— Понимаю.
— Ты мне язык не заговаривай, что пришло? Вижу же что-то интересное, вон как гипс гладишь.
Как это всё связано, я не понял, но левую руку с гипса убрал, и взяв с подставки планшет, он включён был, и изучая информацию, хотя дистанционно уже получил её, и сказал:
— Я же в плен попал, нацики мои вещи наверняка поделили…
— Ты возместил в троекратном размере.
— Это верно, но почему-то я вспомнил про телефон и планшет, что у меня в вещах были, только когда возвращался в Донецк с девушкой. Сам не понимаю, как про них забыл? Ну и пока ехал, чтобы не уснуть, поработал, номера приборов знаю, отправил поиск. Телефон отключён оказался, но батарея не вытащена. Я запустил дистанционно, пеленг дал Киев, здание СБУ. Был же там, если бы знал, вскрыл хранилище вещдоков и забрал. Ладно, телефон выяснил где. А вот планшет светился в районе передовой у Курахово. Видимо диверсантов туда перекинули. Я поставил слежение, как пересечёт передовую, специально отметил её, дать знать. Вот и дал.
— Ну ка, — заинтересовался особист и приняв планшет начал приближать картинку, которая шла в реальном времени. — Погоди, это что, со спутника в прямом эфире видишь диверсантов? Как?!