— Не спится? — спросил тот.
— Дежурный по взводу. Мне, чтобы отдохнуть часа два хватит. Утром подниму своих, пока готовимся к выезду, посплю… Новости читал?
— Пока нет.
— На, смотри, — протянул тому планшет.
Слав, покусывая спичку, что катал губами, с хмурым видом прослушал сообщение российской стороны.
— Да нет, не может быть. Верить Киевской власти может только полный идиот.
— Я смотрю ты спокойно воспринял это новость.
— Будет приказ, выполним, — вздохнув, негромко сказал Слав, возвращая мне планшет.
— Можешь не понижать голос, мой экипаж в палатках спит. Весь взвод там. А так я эту новость воспринимаю негативно, это предательство, настоящая гнусность, если спецоперацию прекратят. Нацисты будут мстить, вырежут всех русских, что ждут нашей помощи.
— Не злись, — положил тот мне руку на плечо. — Может быть мы чего-то не знаем. Глава бы сказал.
— А он знал до прилёта сюда. Это его запись, кровь сдавал и записал. Тут только голос.
Прослушав сообщение, Слав нахмурился ещё больше, даже если их глава республики так озабочен, похоже кинуть всех русских на территории Украины, действительно в планах Москвы, и осуществление этого плана происходит у нас на глазах.
— Нехорошо всё как-то идёт, плохо.
— Вот и я о том же. Надеюсь днём будут позитивные новости. Вон, уже тридцатое марта наступило, часа три как. Деду говорить, как думаешь?
Слав потёр шею, резко так, явно пребывая в смятении, и мотнул головой, сказав:
— Сам скажу утром.
Тот ушёл, ругаясь под нос, подстава действительно серьёзная, может в Москве не видят реальной ситуации на Украине и Донбассе, но мне это всё жуть как не нравится. Вот так продолжил копаться в сети. Вообще я собирался поговорить с Дедом, насчёт платёжных карт украинцев. Это я обещал своим что заниматься не буду, а сейчас я передан под командование чеченцам. Да я и красть буду, лишь бы этим сволочам навредить. Хотя бы так, финансово. Если Дед даст прямой приказ, что пока я под его командованием могу их вскрывать, то проблем нет, сделаю, суммы там гигантские могут быть, если все кредитки собрать с солдат этой бригады, но с этими «успешными» переговорами, я и думать о подобном забыл. Украинская власть в принципе недоговороспособна. В общем, мне злость куда-то скинуть нужно было, поэтому до времени назначенного подъёма я работал, часа четыре примерно. Одно могу сказать, из шестнадцати спутников, что висели над Украиной, работало теперь только два, один на штаб армии ДНР, и второй мой. Тут спутники разведок разных стран были. Плюс тридцать два спутника, что прилетали через эту зону, пока я занимался геноцидом этих устройств. Погодные, спутники связи и телекоммуникации, горели пачками. Хотя бы злость сбросил. Как подъём объявили, пока бойцы умывались, завтракали, я временно взводом командование Гоги передал, мол, отдыхать буду, койку в палатке себе присмотрел, но тут к Деду вызвали. Оказалось, Слав сообщил о чём мы ночью говорили. Тот тоже хмурым был, сходу спросил у меня:
— Изменений нет, не узнавал?
— Пока не было.
— Будем ждать.
— Да, будем ждать.
Я было дёрнулся к выходу, меня не держали, Дед уже сам через свой ноут выходил в сеть, хотел свежие сводки посмотреть, когда я сказал:
— Есть одно предложение, оно с глазу на глаз.
Так как палатка была полная, многие офицеры завтракали, подогревали себе блюда из пайков на горючем топливе, полевые кухни среди трофеев были, но их трофейщикам передадут, поэтому Дед предложил выйти и прогуляться вдали от чужих ушей. Мы поднялись на дорогу, вокруг бойцы бегали, некоторые с вёдрами, это от речки, одну кухню всё же разожгли, воды погреть для умывания или раненых, ночь те провели в порядке, поморозились слегка, но от холода никто не умер. От ран только. Так и с пленными. Две попытки побегать, что обошлись без проблем, бежавших вернули, слегка попинав. Я на связи был и предупредил о таких побегах, охрана подобных умников не жалела, а ботинки у них на ногах тяжёлые. Тут уже можно было поговорить, так что Дед сказал: