— Ты считаешь, что это безопасная информация?
— Опасная или нет, но она уже есть в открытом доступе. Я как раз ищу, через какие дыры эта инфа могла просочиться.
— Всё уже украдено до нас! — воскликнул Макар.
— Не паясничай! — сказала Эмили. — Не понимаю, что здесь смешного?
— Извини, я просто считал, что на больших числах постулат «чем больше браков, тем больше рождений» должен работать как часы. А оказалось, что бывает и с точностью до наоборот.
— Да, — подтвердила Эмили, — именно так. Причём формально у всех губеров всё в шоколаде — у одних прекрасные показатели по разводам, у других по рождаемости. Вот только совместить эти показатели ни у кого не получилось.
Макар придвинулся к Эмили так близко, что подлокотники их кресел соприкоснулись.
— Бросала бы ты это дело, честное слово. Знаешь же, что сегодня легко можно присесть за любой фейк, который покажется кому-то оскорбительным. А чем правдивее инфа, тем обидней она звучит, и тем скорее её объявят фейком. Статистика тут вне конкуренции.
Эмили понимающе усмехнулась.
— Хочешь переманить меня обратно? Но ты ведь даже не рассказал, чем вы сейчас занимаетесь.
— Беся снова объявилась, — ответил Макар. — Она считает, что грядёт великая сепарация. Человечество разделится на два вида с разными целями и разными возможностями.
— Как в меморандуме Бромберга? — спросила Эмили.
— Примерно, — кивнул Макар. — Рад, что мы с тобой на одной волне.
— В смысле?
— У нас совпадают первые ассоциации. Полкан, услышав про сепарацию, вспомнил Платона, а Кузя — Гесиода.
— Бумеры… — Эмили улыбнулась насмешливо и чуть завистливо. — Кому сегодня нужен этот Гесиод…
— Сегодняшним и Стругацкие не нужны, — сказал Макар. — У них, похоже, вообще не будет общих ассоциаций. Раньше говорили: «Распалась связь времён»;22 но сейчас всё куда хуже. Распались связи внутри одного времени.
19
Эмили откинулась в кресле и потянулась. Показался край белых трусиков, и Макар почувствовал, как мышцы внизу живота сжимаются в тугой комок. Ещё не полноценная эрекция, но кажется, что кровь внезапно отхлынула от мозга и устремилась вниз. Макар положил руку на коленку Эмили, но та оттолкнула её.
— Не сейчас! Я же сказала — мне надо поработать.
— Но ты же сама… — смутился Макар. — Ты же специально это делаешь!
— Что делаю? — спросила Эмили.
— Может, и не специально, — подумал Макар, — может, это вшито у них в подкорку и делается бессознательно, на инстинктах. Манить и отталкивать, снова манить и снова отталкивать.
Обида нахлынула багровой волной; захотелось задеть подругу, кинуть ей в лицо что-то колкое и несправедливое.
— Иногда мне кажется, что Бестия опоздала со своим прогнозом, — сказал он, — потому что сепарация уже произошла. Мы давно живём в расщеплённом мире.
— И как давно? — спросила Эмили.
— С того момента, как Зевс разрезал андрогинов, отделив мужчин от женщин. Тогда и появились два вида с разными целями и ценностями. Мы до сих пор не можем вас понять.
Эмили засмеялась, потянулась к Макару и взъерошила ему волосы.
— Какой же ты всё-таки… узкоспециализированный. У тебя, похоже, пробелы не только с Эддами, но и с Платоном.
— А что не так? — спросил Макар.
— У тебя в голове упрощённая картинка из какой-то детской книжки, — ответила Эмили, — а у Платона всё немного сложнее. Изначально людей действительно сотворили с двумя лицами, четырьмя руками и четырьмя ногами; но только не все они были андрогинами. Кроме андрогинов, которых можно описать как «м» плюс «ж», существовало ещё два пола — «м» плюс «м» и «ж» плюс «ж». Первые (андрогины) после разделения стали гетеросексуалами, вторые геями, третьи лесбиянками.23
— Херасе! — сказал Макар. — Слушай, а ты сама случайно не бумер? Может, ты ведьма, знающая секрет вечной юности?
— Была б я ведьмой, я бы тебя давно в мопса превратила, — ответила Эмили.
— Почему в мопса?
— А в кого же ещё? Глаза выпучил и слюни пускаешь — типичный мопс.
20
Слова были обидными, но всерьёз обижаться на Эмили у Макара не получалось. Он поспешил сменить тему.
— Сегодня вашего Платона заканселили бы в ноль. Три пола — это же арифметика ненависти! Их как минимум шесть!
— Говори лучше «гендер», — поправила его Эмили, — мультикультура уже докатилась до того, что заканселить могут и за слово «пол». А гендеров, если ты не в курсе, на сегодня насчитали триста штук, и это ещё не предел.
Макар скорчил гримасу, изображающую мировую скорбь.
— Беся бы сказала — люди как люди, только половой вопрос их испортил.
— Гендерный, — поправила Эмили.
— А что, слово «пол» действительно стало запретным? — спросил Макар.