— Не само слово; канселят только за его неправильные определения. Но определения постоянно меняются, так что в каком бы контексте ты его не употребил, ты в любом случае попадёшь под раздачу. О некоторых вещах сегодня лучше вообще не говорить.
— Например?
— Например, о детях, усыновлённых однополыми семьями. Как только появляется статистика по их дальнейшим судьбам, исследование тут же объявляется лженаучным, а учёных кошмарят так, что повторять опыт уже никому не хочется. И то же самое практически по всем меньшинствам, которых назначили угнетёнными — ибо их жизни важны. В отличие от жизней остальных, не попавших в льготный список.
— Почему вы называете себя меньшинством, если в нашем театре вас уже большинство? — вспомнил Макар старый анекдот.
— Всё смеёшься, — укоризненно сказала Эмили, — прошло бы через тебя столько статистики, ты бы не так пел.
Макар перестал улыбаться.
— Да всё я понимаю. Мир сходит с ума. Ты видела предвыборные плакаты с Лерой Орловой?
Эмили кивнула.
— Она биологический мужчина, — продолжил Макар, — хирургически и гормонально переделанный. А её муж — переделанная биологическая женщина. Прикольно, да? И эти люди будут принимать законы, по которым нам жить, плодиться и размножаться!
— Будут, — подтвердила Эмили, — Лера прёт во власть, как тяжёлый танк; её никто не остановит. Всех сметёт и пережуёт гусеницами. Хорошо, что эта машина не сможет размножаться.
21
В гостиницу Макар вернулся через три дня. Бестия встретила его понимающей ухмылкой.
— Накувыркался?
— Обижаешь, — ответил Макар, — мы три дня говорили о высоких материях. О Платоне, например.
— И три ночи? — ехидно спросила чертовка.
— И три ночи.
— А о чём ещё говорили?
— Об Эддах. И о всяком радужном.
Кузя оторвала взгляд от планшета.
— О Биврёсте?
— О чём? — не понял Макар.
— О радужном мосте в Асгард.
Макар помотал головой.
— Нет, о перверсиях. Во всём радужном спектре. Но и об этой нестыковке тоже — в смысле, о разных ассоциативных реакциях на символ у разных поколений.
— Молодёжь! — всплеснула лапами Бестия. — Уже не могут нормально покувыркаться, традиционно и цисгендерно. Подавай им перверсии, да покруче! Куда катится мир?!
Макар покраснел. Кузя укоризненно посмотрела на чертовку.
— Оставь парня в покое!
Она отложила планшет и повернулась к Макару.
— А чем сейчас занимается Эмили?
— Белым хакингом. Ищет дыры в защите баз данных. Знаешь ведь, что вся инфа, собираемая государственными структурами, тут же попадает на рынок.
— О каких базах речь? — спросил Николай.
— В основном статистика по регионам. Демография, миграция, разводы и прочая социалка.
— Это, кстати, может быть интересно, — оживилась Кузя. — Если сепарация действительно намечается, это должно как-то отразиться в статистике.
— А она намечается? — спросил Макар. — Тебе не кажется, что Беся предлагает нам искать чёрную кошку в тёмной комнате? Хотя никакой кошки там не было и нет.
— Как нет?! — возмутилась чертовка. — Ты глаза-то разуй! Посмотри вокруг — что с миром творится! А тебе кажется, что всё нормально, что так и надо?!
22
Кузя помедлила, словно решая, стоит ли об этом говорить; потом всё же спросила:
— Как там Эмили?
Макар пожал плечами.
— Нормально. Снимает однушку в центре, работает. Кажется, вполне довольна.
— А ты не хочешь… плотнее с ней пообщаться?
Макар открыл рот, но чертовка зафыркала, перебивая его.
— Что?! Макаронник с Мёртвой Невестой? Окстись! Они же оба крезанутые, у них синдром озябших ёжиков!
— Это как? — спросил Макар.
— Как-как! — передразнила чертовка. — Жопой о косяк! У ёжиков сложные отношения. Разбежавшись, они начинают замерзать, им хочется прижаться друг к другу и согреться. Но, прижавшись, они сразу же начинают колоть друг друга — подушечек-то нет, чтоб втянуть иголки. Не выдерживают, разбегаются — и снова замерзают. Так и болтаются без конца на гормональных качелях — то зябко, то колко.24
— Всю жизнь?
— Пока ежиха не родит. Тогда, может быть, гормоны что-то изменят.
Николай невольно улыбнулся — чертовка очень точно описала отношения Эмили с Макаром.
— Когда вы работали вместе, вы умели втягивать иголки, — сказал он. — Иногда, по крайней мере. Может, попробуешь снова?
— Я бы, конечно… — начал Макар, — вы же знаете… Но она…
— Не оправдывайся! — сказал Шаман. — Встань и иди!
Макар посмотрел на друзей. Кузя развела руками.
— Полкан прав. У нас нет никаких зацепок. А у твоей подруги уникальный опыт — перед её глазами прошли огромные массивы статистики, реальный срез общества. Что-то новое и непривычное могло отложиться в памяти.