— Нам бы сначала с локальными войнами разобраться, а потом будем думать о ресурсах, — сказал Николай.
Чертовка театрально вздохнула, демонстрируя бесконечное терпение и снисходительность.
— Так ваши войны именно за ресурсы и ведутся. И пока вы с ними не разберётесь, войны будут продолжаться — то в одном, то в другом месте. Ты что, не видишь здесь никакой связи?
— Тебя не поймёшь, — сказал Николай, — сначала ты плачешься, что мало душ — плохо, экономика Инферно страдает. А теперь выясняется, что и много душ — тоже плохо. Чего же ты хочешь, тварь инфернальная?
Чертовка притворно нахмурилась.
— Придержи язык, кожаный мешок! Я хочу всего лишь, чтобы время не обошлось с вами как с козами, которых моряки оставляли на необитаемых островах в качестве живых консервов.
— А что было не так с теми козами? — спросил Макар.
— Всё с ними было в порядке, — ответила чертовка, — если моряки успевали вернуться вовремя. Но если они запаздывали, то вместо зелёного острова находили голые скалы. Козы быстро размножались, мгновенно пожирали всю растительность и умирали от голода. Ничего не напоминает?
— Напоминает?! — возмутился Макар. — Ты что, мохнатая, совсем берега попутала?! Рога и копыта у тебя, а козлы мы — так, что ли?!
— Оставь мои рожки в покое! — повысила голос чертовка. — Они совсем иной природы. Это вы, белковые, все одними аминокислотами мазаны.
34
Не оглядываясь, Макар вышел из комнаты. Эмили догнала его на лестничной площадке.
— Что на тебя нашло?
— Достало хернёй заниматься. У меня эти таблицы уже в печёнке сидят. Опущу веки — перед глазами цифры, цифры. Чувствую себя диванным статистом.
— Статистиком, — машинально поправила Эмили.
Макар мотнул головой.
— Нет, теперь уже статистом.
Эмили улыбнулась и взяла его под руку.
— Тогда не стой, как истукан. Пойдём, проветримся. Может, встретим где-нибудь этих новых людей, наших высших собратьев.
— Если и встретим, то скорее братьев меньших, — сказал Макар.
— Меньших я и так постоянно встречаю, — возразила Эмили, — но это точно не другой вид.
— Почему?
— Разные виды обычно не скрещиваются, а у этих в глазах читается желание спариваться. Прямо здесь и сейчас.
— Тоже критерий, не хуже других, — кивнул Макар, — будем искать тех, кто на тебя не отреагирует.
Они прошли по широкому тротуару, свернули в парк и расположились на скамейке перед театральной площадкой. На сцене техники устанавливали колонки, микрофоны и прочую аппаратуру. Первые зрители начали занимать места на скамейках перед сценой.
— Заметь, на тебя никто не оглядывается, — сказал Макар, — не иначе, здесь собираются новые люди.
— Это потому, что я в джинсах, — ответила Эмили, — на юбку обычно сразу реагируют.
— Ерунда! — возразил Макар. — Я же отреагировал…
— Когда увидел меня без юбки, — подхватила Эмили, — и без лифчика.29
Макар смутился и пробурчал что-то неразборчивое. Волонтёры вытащили из микроавтобуса рекламный куб и стали устанавливать его возле сцены. С развёрнутого полотнища на зрителей смотрело мужеподобное женское лицо.
— Ба! — удивилась Эмили. — Да это же Лера-Валера! Вот проныра, и сюда пролезла!
— Ты ведь не думаешь, что новые люди — это избиратели Орловой? — спросил Макар с притворной серьёзностью. — Согласись, версии у нас — одна глупее другой.
35
Эмили пожала плечами.
— Я вообще не знаю, в какую сторону тут надо думать. Если Бестия права, и новые люди уже появились или вот-вот должны появиться, это может быть только результатом массовой мутации. Четыре сотни люденов30 у Стругацких — это ни о чём; это брызги, которые или тут же растворятся в общем генофонде, или деградируют в близкородственных скрещиваниях. А массовая мутация должна как-то отслеживаться. Мы увидели бы её признаки даже в новостных каналах — если бы новости были объективны.
— Объективных новостей не бывает, — сказал Макар, — это оксюморон. Ты же сама видела, как сильно новостная повестка расходится со статистикой. А у нас сегодня и в достоверности статистики есть большие сомнения. Надо признать, что или никаких признаков массовой мутации нет, или их невозможно отследить нашими методами.
— Именно, — согласилась Эмили, — это тупиковый путь. Нам надо хорошенько потрясти чертовку; наверняка ей известно больше, чем она говорит. Вы носитесь с ней, как с ребёнком, а её давно уже пора припереть к стенке и вытянуть из неё всю подноготную.
— Подкоготную, — автоматически поправил Макар, и тут же опомнился, — ты что?! Беся же действительно, в каком-то смысле, бесовская девочка, с ней нельзя так!
— А как можно? Добрым словом можно добиться большего, чем добрым словом и пистолетом?