— Потому что мне не хочется верить в вымирание вашего вида.
— И это всё?! — изумился Макар. — Не хочется верить?! Других аргументов нет?!
— Я называю это интуицией, — ответила чертовка.
— А у вас внизу ещё кто-нибудь так считает? — спросила Эмили. — Кроме тебя?
— У нас внизу есть разные мнения, — уклончиво ответила Бестия, — но все сходятся в одном — что-то у вас должно измениться. И очень скоро. Долго продержаться в таком состоянии вряд ли получится.
— Ну, зашибись! — воскликнул Макар. — То есть мы тут бьёмся, как рыбы об лёд, пытаемся найти признаки того, что инфернальное предсказание начало сбываться — а никакого предсказания, оказывается, не было вовсе! Было лишь нежелание одной мелкой чертовки! И ты из-за этого пять человек поставила на уши!
— Челове-ек! — передразнила его Бестия, тоже перейдя на крик. — Как гордо ты это произносишь! Как будто перейдя с груминга на петтинг, вы перестали быть обезьянами, начали пукать радугами и срать незабудками!
— Беська, полегче! — попытался остановить её Макар.
Но чертовку было уже не удержать.
— Что полегче?! Как были вы животными, так и остались! Узконосые гоминоидные обезьяны, к тому же бесхвостые! То жмётесь друг к другу и кучкуетесь, то разбегаетесь, не оглядываясь. Слышал про число Данбара?
— Нет, — ответил Макар и вопросительно посмотрел на Эмили.
Та отрицательно покачала головой.
— Ты чего-то не знаешь? — притворно удивился Макар.
— Да, представь себе, и так тоже бывает, — ответила Эмили, — давай лучше послушаем Бестию.
40
Чертовка уже успокоилась и перешла на лекторский тон.
— Число Данбара — это число социальных связей, которые может поддерживать узконосый гоминид, называющий себя человеком; его превышение чревато стрессом и агрессией. Для индивида это число колеблется в диапазоне от ста до двухсот тридцати; но, как вы знаете, рота не может бежать быстрее самого медленного солдата. Число конфликтов в команде резко увеличивается после преодоления порога в полторы сотни членов. А вы со своими мегакорпорациями и соцсетями давно вылетели из этой комфортной зоны. Вы мастерски освоили пропаганду, насилие и манипуляции; с их помощью ваши правительства могут как угодно пересобирать ваш софт. Но проблема в том, что число Данбара зависит от харда, а белковый мозг не способен измениться так быстро. Результат вы видите в новостях, и это только начало. Вы можете мне не верить, но вы не можете не видеть, куда катится ваш мир!
— Ерунда! — не выдержал Макар. — Правильный софт всегда выправит недостатки харда.
— Ага, как же! — возразила чертовка. Проверено на практике — у каждого вида обезьян максимальный размер стаи жестко связан со структурой мозга. Хотя, пардон, забыла — вы же не обезьяны! Вы же…
— Пукаем радугами! — перебила её Эмили. — Завязывай, Бестия, обойдёмся без этой химической дискриминации!
Чертовка обиженно выпятила нижнюю губу.
— Как скажете! Можете и дальше врать себе, не замечая, что уже сидите друг у друга на головах!
Макар сжал кулаки так, что ногти впились в ладонь.
— Ты не слишком много на себя берёшь? Считаешь, что вы чем-то лучше нас? У вас что, никогда не было проблем с перенаселением?
Чертовка удовлетворённо кивнула.
— Хороший вопрос. Но у меня есть ещё лучше. Скажи, сколько белковых может поместиться на кончике иглы?
— Понятно, — сказала Эмили, — решила гнобить нас по видовому признаку. Знаешь что, подруга? Шла бы ты, куда пониже!
Бестия обиженно фыркнула и стала медленно таять. Когда тело чертовки исчезло, голова повернулась на невидимой шее и спросила:
— Но вы ведь продолжите поиски?
— И не надейся! — ответила Эмили. — Мы с гоминидом Макаром займёмся грумингом под ближайшей пальмой.
41
Хомо сапиенс обезьяна не только бесхвостая, но ещё и голая; у нас даже памяти не осталось о вездесущих волосяных паразитах, шастающих по всему телу. Бестия была права, у голых приматов социально-эротические функции груминга стал выполнять петтинг. Для нас это тот же груминг, только сосредоточенный на эрогенных зонах и прокачанный по максимуму — гораздо быстрее, гораздо интенсивнее, гораздо приятнее. За что мы его и любим.
Эмили и Макар не были исключением; едва чертовка исчезла, они стали торопливо раздеваться, помогая друг другу. Конечно, чужая помощь тут не требовалась — но она тоже была эротическим элементом пьянящей прелюдии. Руки скользили по коже то едва касаясь, то усиливая нажим — и кожа с готовностью отзывалась, как будто только этого и ждала. Дыхание стало шумным и прерывистым, кровь как будто отхлынула от мозга вниз, к гениталиям. Макар потянул Эмили к постели. Девушка шагнула вслед за ним, не размыкая объятий.