После нескольких минут биений и невнятного шёпота они вновь обрели способность говорить.
— Бестия всё же скотина, — сказала Эмили, — выдумала какую-то страшилку и носится с ней. И мы тоже хороши, повелись, как бараны.
— Не надо о ней так, — попросил Макар, — она хорошая.
— Хорошая?! — мгновенно завелась Эмили. — А ты, когда меня трахал, случайно не о ней думал?! Может, ты бы хотел, чтобы у меня ноги были волосатые?! И живот, и грудь, и спина? И жопа?
Макар молча наклонился, обхватил губами сосок подруги, слегка оттянул, потом отпустил.
— Лучше не надо. Иначе мне придётся долго искать это чудо в густых зарослях.
Эмили обняла Макара за шею и прижала его лицо к своей груди.
— Я понять не могу — почему вы все так зациклены на Бестии? Вы что, не видите — она же вертит вами, как хочет?
— Она не хочет ничего плохого, — ответил Макар, — наоборот, она хранит нас. Во всяком случае, пытается сохранить нас людьми.
— И как — получается?
— Пока не очень, — вздохнул Макар. — Беся считает, что от животных нас отличает способность смеяться. Наше остроумие. Но сегодня мы сами сознательно убиваем в себе эту способность.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Эмили.
— Вот смотри. Раньше была целая серия анекдотов про чукчей, их даже в сборниках печатали. Но в какой-то момент решили, что национальности упоминать нельзя — и те же самые анекдоты стали рассказывать про блондинок. Потом пол тоже запретили трогать — и героями этих анекдотов стали прапорщики. А сейчас уже и армия — табу; что дальше? В конце концов до запретителей дойдёт, что любой анекдот для кого-то будет оскорбителен, любое остроумие кого-то заденет. Поэтому нет смысла бесконечно множить список запретных тем, легче запретить остроумие, как таковое. На уровне самоцензуры, естественно; чтобы человек и думать не смел о чём-то смешном. Чтобы сделал ещё один шаг назад, к своей животной природе.
— А Бестии нравится наш юмор? — спросила Эмили.
— Ещё бы! — ответил Макар. — Она от него кайфует.
Эмили удивлённо подняла брови.
— Не понимаю. Ты же постоянно пытаешься шутить, и твои шутки всегда несмешные — как это может кому-то нравиться?
42
Наутро Макар появился на пороге пятьдесят девятой квартиры. Увидев его, чертовка всплеснула лапами в притворном удивлении.
— Неужели снова поругались?
— Не твоё бесячье дело! — огрызнулся Макар.
В коридор выглянула Кузя.
— Что у вас случилось? Опять накосячил?
— Ничего я не сделал! — раздражённо ответил Макар. — Сказал Эмили, что она главный приз в моей жизни. Думал, ей понравится. Но она только поморщилась и ляпнула что-то про объективизацию. Ну и… слово за слово…
— Понятно, — сказала Кузя, — лет двадцать назад такое бы прокатило. Но сегодня никто не согласен быть пассивным объектом, все хотят быть активными субъектами. Ты гордо назначил себя спасителем, рыцарем в сверкающих доспехах. А бедной девочке оставил пассивную роль спящей красавицы.
— Мёртвой царевны, — подсказала Бестия.
— Мёртвой даже точнее, — согласилась Кузя, — потому что в такой картине мира от Белоснежки ничего не зависит. Её дело скромно лежать на спинке и страдать от собственной невостребованности. Ждать и надеяться, что хоть какой-то рыцарь обратит на неё своё благосклонное внимание. Но ей-то хочется самой брать призы, а не быть чьей-то добычей.
— Да я вообще ни о чём таком не думал! — возмутился Макар.
— А надо было думать! — наставительно сказала чертовка. — Причём головой, а не тем, чем ты обычно думаешь. Вы если начинаете с ссоры, то кончаете грумингом, а потом ходите глупые и счастливые. Но если начинаете с груминга — кончаете ссорой, а на помириться у вас уже либидо не хватает. И вот ты здесь, и вместо глупой улыбки у тебя кривой рот…
— Заткнись! — прорычал Макар. — Тебя не спрашивают! Тоже мне, бесполый спец по половым вопросам!
Чертовка презрительно фыркнула.
— Чтобы вас просчитать, не надо быть спецом; в генной комбинаторике два пола — простейший вариант.
— А как же триста гендеров? — спросил Шаман.
— Там всё ещё проще.
— Это, конечно, очень интересно, — сказал Николай, — но меня всё-таки больше интересует сепарация. Вам удалось что-то выяснить?
— Удалось, — кивнул Макар, — мы выяснили, что сепарация — это не прогноз Инферно. Это личное мнение Бестии, основанное лишь на её интуиции.
— И? — спросил Николай.
— И на этом мы закончили.
— Не понял, — нахмурился Николай. — Бесовская интуиция ещё ни разу нас не подводила. С каких пор ты перестал ей верить?
— Мы не нашли никаких подтверждений её словам, — ответил Макар. — Перелопатили гигабайты инфы — и ничего!