— Значит, плохо искали. У Бестии нюх на кризисы, ты же сам не раз в этом убеждался. Надо довести это дело до конца.
Макар упрямо наклонил голову.
— Не могу я сейчас туда вернуться! У нас… возникли разногласия.
— Они опять поссорились, — объяснила чертовка, — и опять навсегда. Окончательно и бесповоротно, как обычно.
— Видишь, как удачно получилось, — сказала Кузя Макару. — Тебе даже не придётся искать предлог, чтобы помириться с Эмили. Ничего личного, всё только в интересах дела.
— Ну, не знаю… — начал Макар, но чертовка перебила его:
— А тебе и не надо ничего знать, тебе действовать надо! Поднимай свою белковую задницу и тащи её к своей подружке!
— Но что я ей скажу? — спросил Макар.
— Да что угодно! Хотя бы это: «Мирись, мирись, больше не дерись!»
43
Эмили открыла дверь после третьего звонка.
— Мирись, мирись, больше не дерись! — сказал Макар. — Я идиот, да?
Эмили улыбнулась, схватила его за отвороты куртки и втянула в темноту прихожей. Макар вскинул руки, инстинктивно защищаясь, и грудь девушки оказалась в его ладонях. Он мгновенно забыл о своих планах и заранее заготовленных фразах; на инстинктах всё получалось быстрее и правильнее. Казалось, весь его предыдущий сексуальный опыт был подобен опыту больного, который заново учится ходить — когда надо постоянно контролировать себя, решать, как согнуть колено, куда поставить ногу. Управлять собственным телом, как чем-то отдельным от себя. А потом незаметно и естественно ситуация переворачивается — человек перестаёт думать, «как» будет ходить, просто забывает об этом; все его мысли направлены на другое — «куда» он хочет прийти.
Макар подумал, что теперь то же самое произошло с его руками — они как будто сами знали, чего хотят, и сами действовали. Исчезла задержка — небольшая, возможно, всего несколько миллисекунд; но это казалось очень заметным. Как будто он ехал на машине и вдруг увидел, что забыл сняться с ручника.
Оргазм смёл последние задержки и ограничения. Желание медленно угасало, уступая место нежности и благодарности. Макар осторожно погладил плечо Эмили.
— О чём ты думаешь? — спросила она.
— Я не понимаю, почему у нас всё… вот так?
Макар хотел сказать «через жопу», но в постели это прозвучало бы слишком двусмысленно. Эмили ответила не сразу; несколько минут она молча смотрела на него, потом прошептала:
— Я всё ещё не могу тебе доверять.
— Почему? — удивился Макар.
— Я всё жду, когда ты меня бросишь.
— Что?! — Макару показалось, что он ослышался. — С чего ты взяла?
— Я страшная… Морда острая, как у галчонка…
— С ума сошла! Ты обалденная! Ты лучше всех!
Эмили чуть заметно улыбнулась.
— Приятно, что ты так говоришь. Но ведь это неправда, я вижу себя в зеркале…
— Зеркала врут! — перебил её Макар. — Ты смотришь в них неправильно! Очень предвзято. Смотри на себя так… вот как ты сейчас смотришь на меня. Тогда и увидишь себя, какая ты есть. Какая ты на самом деле красивая.
— И грудь у меня маленькая, — сказала Эмили, отводя глаза, — а у других девушек…
— У тебя прекрасная грудь! — возразил Макар, и его пальцы тут же подтвердили его слова. — Мой любимый размер! Знаешь, разные дураки пишут в инете, что, раздевая девушку, надо смотреть, одного ли цвета её трусы и лифчик, что из этого можно сделать какие-то выводы. А мы можем не заморачиваться с такой хернёй, ты же лифчики вообще не носишь.
— Да, это большой плюс, — улыбнулась Эмили.
Пальца Макара скользнули вниз, прошлись по плоскому животу и остановились на тазовой косточке.
— У тебя идеальная фигура! Если скажешь, что ты ещё и толстая, я решу, что ты просто кокетничаешь.
Эмили обняла его и уткнулась лицом в плечо.
— Не скажу…
44
Через час они сумели наконец оторваться друг от друга. Выйдя из душа, Эмили отправилась на кухню, и вскоре оттуда потянулся восхитительный аромат чего-то жареного. Макар поставил на яичницу — не потому, что узнал запах; просто сомневался, умеет ли его подруга готовить что-то другое. Он отложил телефон и поспешил на кухню.
Яичница была уже разложена по тарелкам. Эмили разливала кофе по разнокалиберным чашкам.
— Что это было? — спросил Макар. — Ты сегодня на себя не похожа.
— Не обращай внимания, — ответила Эмили, — это гормональное. Регулы на подходе.
— Регулы? — не понял Макар.
— Менструация, месячные, критические дни, течка, красный код. Какой же ты всё-таки дремучий! Приятного аппетита, кстати.
— Угу, — промычал в ответ Макар; это было единственное, что он мог произнести с набитым ртом.
Регулы пришли на следующий день. Макар думал, что теперь-то он сможет полностью сосредоточиться на работе, но быстро понял свою ошибку. Рядом с Эмили он чувствовал постоянное сексуальное напряжение; оно будоражило и мучило, не находя привычного выхода.