Но, так или иначе, работа всё же продвигалась. Макар выделял социальные группы по самым причудливым критериям, оценивал их и откладывал, находя слишком легковесными. Он не верил в сепарацию, но честно делал своё дело — потому что его друзья считали эту работу чрезвычайно важной.
Бестия была уверена, что люди с другой биологической программой уже живут среди нас, причём в количестве, значимом для вида. Николай перестраховывался, полагая, что если новые люди появились, то они могут объединяться в сообщества по каким-то признакам. А такие объединения, возможно, будут представлять опасность для равновесия.
Работа без веры в успех и с фактически нулевым результатом — плохой стимул. Макар всё чаще ворчал, хотя знал, что Эмили этого не любит.
— Хернёй занимаемся! Мы отслеживаем не биологические изменения, а социальные колебания типа «стимул — реакция». Ввели пособие для матерей-одиночек — и сразу нашлось множество пар, решивших, что для семейного бюджета будет полезно избавиться от штампа в паспорте. Никакой биологии, одна голимая бухгалтерия! Причём действующая с непреложностью физического закона.
Эмили оторвалась от экрана и посмотрела на Макара.
— Это лишь кажущаяся непреложность, не учитывающая действия иных факторов. Вот смотри — за последние семь лет в Чечне распалось около шести тысяч семей…
— Так я о том и говорю! — кивнул Макар.
— И почти половина из них уже вновь воссоединилась, — продолжила Эмили.
— Но как?! — не поверил Макар. — Как такого можно добиться?!
— Добрым словом, конечно. Добрым чеченским словом.
45
Макар откинулся на спинку кресла.
— Демоны и херувимы! Да что не так с нашей статистикой?! Я думал, такая путаница только с радужным сообществом; но тут куда ни посмотри, везде какие-то непонятки. Ты думаешь, мы сумеем что-то откопать в этой мусорной куче?
Эмили пожала плечами.
— Моё дело копать, твоё — камералить.32 Кстати, о радужке…
Договорить она не успела, заиграла мелодия дверного звонка. Макар открыл дверь и увидел чертовку, зависшую в воздухе в метре над полом. Алый коготь давил на кнопку, не давая звонку умолкнуть. Эмили вышла из комнаты и с удивлением уставилась на нежданную гостью.
— Тебе кто-то рассказал о правилах приличия? Раньше ты вела себя бесцеремоннее.
— Не хотела вас смущать, — ответила чертовка. — Мало ли чем вы тут занимаетесь… Вместо того, чтобы спасать мир.
— Сама бы попробовала! — огрызнулся Макар. — Вечно всё на нас перекладываешь.
Чертовка опустила голову и печально посмотрела на свои ладони.
— Я не могу — у меня лапки!
— И эти лапки растут из жопки! — добавил Макар.
С полчаса они болтали о пустяках, беззлобно подкалывая друг друга. Когда друзья переместились на кухню, в прихожей вновь раздался звонок. Эмили открыла дверь; на площадке стояли Николай, Кузя и Шаман.
— Не стоило звонить, — сказала Эмили, — у вас же есть ключи.
— Не хотели вас потревожить, — ответила Кузя.
— Мало ли чем вы тут занимаетесь! — радостно подхватила чертовка.
Эмили с Макаром переглянулись и не смогли сдержать улыбки. Друзья вернулись на кухню, и Кузя спросила:
— Что у вас нового? Есть подвижки?
— Эмили нашла кое-что по радужному сообществу, — ответил Макар.
— По трансгендерам, — уточнила Эмили. — В первом проходе мы пытались собрать статистику по всему миру, но по этим темам чем шире охват, тем ниже достоверность. Поэтому я решила пока ограничиться штатами, там с каминг-аутами проще.
— Это понятно, — нетерпеливо перебил Макар, — а с цифрами-то там как?
— Есть и цифры, — ответила Эмили, — за последние восемь лет процент несовершеннолетних, считающих себя трансгендерами, удвоился, и теперь почти половина американских трансгендеров — зелёная молодёжь.
— Неинформативно, — поморщился Макар. — Ты же знаешь — через две точки можно провести сколько угодно кривых. По двум точкам ничего нельзя сказать о характере функции; мы видим лишь, что число трансгендеров увеличилось, а состав омолодился — и ничего больше.
— Согласна, — кивнула Эмили, — но есть и более полная разбивка по времени — тоже в штатах, естественно. В поколении Z в двадцать раз больше трансгендеров, чем у бэби-бумеров, в три с половиной раза больше, чем в поколение X и в два раза больше, чем у миллениалов.33
— Тревожная тенденция, — сказала Кузя, — эту кривую даже я со своим гуманитарным образованием хорошо представляю.
46
На следующий день друзья вновь собрались в семьдесят восьмой квартире. Кузя объявила, что хочет сообщить нечто важное; ждали лишь Макара, который с утра вышел проветриться. Наконец появился и он, радостный и возбуждённый. Коротко извинившись, пояснил: