— Залип в новостной ленте. Интересные вещи пишут…
— Подожди! — перебила его Кузя, — давай всё-таки сначала я скажу.
Все посмотрели на неё в напряженном ожидании.
— Мы потеряли уйму времени, пытаясь найти в инете какие-то скрытые сведения. Но проблема была в другом — в зашкаливающем фоне избыточной информации, которая мешала разглядеть суть. И всё же нам удалось решить нашу задачу. Могли бы сделать это и раньше — но мы старались копнуть как можно глубже, а все ответы лежат на поверхности. Бестия права — сепарация, о которой так долго говорили в Инферно и Элизиуме, всё-таки совершилась. Человечество разделилось; одна его часть осталась неизменной, другая трансформировалась. Теперь они идут разными путями — у них разная идеология, разные цели, разные жизненные стратегии.
— Первый раз, что ли? — спросил Макар. — Всегда же так было.
— Верно, — согласилась Кузя. — Но всегда смысл этих разногласий был в них самих. А сейчас они лишь следствие изменения биологической программы.
— Подожди, — прервал подругу Николай, — ты хочешь сказать, что человечество разделилось на две части и у каждой из них своя биологическая программа?
— Именно. Человечество стало эусоциальным видом с выраженной репродуктивной специализацией. Начался процесс элиминации — выделилась и идеологически оформилась часть человечества, по тем или иным причинам не участвующая в размножении. Это геи, лесби, транссексуалы…
— Мать, ты даёшь! — перебил Кузю Макар. — Да под такие критерии можно подвести кого угодно, хоть чайлдфри. Ты, по-моему, сейчас пытаешься натянуть сову на глобус.
Кузя улыбнулась.
— В точку! Чайлдфри именно сюда и относятся. И хикки, и асексуалы, и сильные независимые женщины, и кто там ещё сегодня в тренде. Все, кто принял решение уклониться от размножения, весь этот разноцветный ЛГТЧФ — это рабочие особи нашего человейника, пожертвовавшие личным генетическим проектом ради процветания вида. Хотя транссексуалы тут, конечно, вне конкуренции — их трансформировали хирургически. Теперь они в принципе не способны продолжить род — ни случайно, ни намеренно.
— Но ведь всё это уже было, — возразил Макар, — во все времена находились люди, нежелающие или неспособные продолжать свой род. И они уже тогда объединялись — в монастырях, в монашеских орденах. А вспомни евнухов — это же предтечи нынешних транссексуалов! Я не вижу в сегодняшней ситуации ничего нового, она выделяется разве что количественно.
— Вот именно! — кивнула Кузя. — Как раз в этом всё дело. В количестве, которое перешло в качество. Прежде это явление было социальным, и только теперь процент функционально-стерильных членов общества достиг биологически значимого уровня. Мы преодолели этот критический порог и можем констатировать появление нового подвида — homo sapiens sterilis.34 Как бы мы к этому ни относились, придётся признать — человечество стало эусоциальным видом.
47
Чертовка зафыркала, прикрывая пасть лапой.
— Что смешного? — спросил Николай.
— Просто вспомнила, как традиционалисты называли это аббревиатурное разноцветье трутнями. Лентяями, стремящимися лишь к наслаждениям, в то время как все нормальные люди пашут, как пчёлки. И вдруг оказалось, что всё наоборот, что они вовсе не трутни — трутни как раз активно размножаются. А они именно пчёлки — функционально-стерильные рабочие особи нашего вида. Разве не смешно?
— Не очень, — ответил Николай. — Но проблема сепарации, кажется, разрешилась сама собой. Человечество действительно разделилось на две части, но никакой конкуренции между ними быть не может. Если одна часть не оставляет потомства, вопрос о конкуренции снимается.
— Меньше народа — больше кислорода! — прокомментировал Макар. — А то людей действительно стало многовато, мы всю биосферу давим.
— Всё смеёшься, — укоризненно сказала Кузя, — а ведь это совсем не смешно. Это больше похоже не на стабилизацию численности, а на великое вымирание в рамках одного вида. Когда на раскидистой кроне с сотнями цветов отмирают многочисленные ветви, чьи программы размножения уже не соответствуют изменившимся условиям.
Макар развёл руками.
— Я разве спорю? Но всё к лучшему! Ветки же не просто так отваливаются, они освобождают место под солнцем. После каждого великого вымирания следует взрыв биоразнообразия…
— Что, скорее всего, вновь вернёт человечество к проблеме сепарации, но уже на другом уровне, — перебил его Николай. — Давайте всё-таки решать проблемы по мере поступления. Нынешний виток сепарации безопасен, вопрос закрыт. Удача всё ещё с нами.