— Значит, война, — сказал Макар. — Очередная война добра со злом. Но, Беся, я вот чего не могу понять — почему ты зло? Ты же клёвая девчонка, всегда нам помогаешь, каждого из нас не раз от смерти спасала. Для нас ты настоящий демон-хранитель; так с какой радости ты считаешь себя злом?
Чертовка снисходительно улыбнулась.
— Добро и зло — это всего лишь слова. Когда бесплотные разделились на два лагеря, Элизиум закопирайтил слово «добро» и белый цвет, а Инферно, соответственно, досталось «зло» и сто оттенков чёрного.
— А по какому принципу вы разделились?
— Да всё по тому же – по любви.
Макар наморщил лоб.
— Не понял.
— Элизиум больше любит добро, а Инферно — людей.
— Опять не понял.
— Все косячат, от этого никто не застрахован. Ангпроп не врёт — зло действительно может здорово испортить людям жизнь. Но оно не может уничтожить человечество, ибо люди относятся к нему настороженно, противятся ему. Можно сказать, что у человечества есть иммунитет ко злу. А к добру никакого иммунитета нет, у него вообще нет никаких ограничителей. Святой доброхот может спалить человечество во имя своего понимания добра — и до последней миллисекунды будет верить в свою правоту.
— Херасе, — прошептал Макар, — я об этом и не думал.
— К тому же, — продолжала чертовка, — Элизиум всегда выступает единым строем. Там одно понимание добра; шаг в сторону — расстрел. «Думать некогда — трясти надо». И своих апологетов они стараются воспитать в том же духе. Для них раздуть мировой пожар — как два пальца об асфальт.
— А как же «кормовая база»? — спросил Макар.
— Разумеется, люди Элизиуму нужны, — ответила чертовка, — но с чего ты решил, что нужны именно эти люди? Если ангелы решат, что народец плох, они начнут его замещение. На более сплочённых и менее рефлексирующих. Так было всегда, так делают и сейчас — мог бы и сам заметить.
— Это ты о мультикультурной миграционной политике? — спросил Макар.
— Нет, о Великом Потопе. Но хрен редьки не слаще.
— Это понятно, — сказала Кузя, — добро стремится к унификации, любое отступление от него — шаг ко злу. Но у вас разве не так? Разве у вас нет единого понимания зла?
Чертовка презрительно хмыкнула.
— Мы же не ангелы. У нас, как я уже говорила, сто оттенков чёрного. И даже больше.
5
Кузя внимательно посмотрела на Николая.
— Если начнётся война, всем придётся определиться. Вы с Макаром не готовы вернуться на светлую сторону?
— Ты же знаешь, мы воины равновесия, — ответил Николай. — Мы не за добро или зло, мы за людей.
— Поэтому я и прошу присоединиться к нам.
Николай отрицательно покачал головой.
— Мы остаёмся людьми, пока небеса и преисподняя уравновешивают друг друга. Но стоит кому-то из них одержать верх, и победитель быстро переформатирует человечество по своему образу и подобию. Для нас это в любом случае кончится плохо.
— Красиво излагаешь, — усмехнулась чертовка, — «мы за людей». А если человечество разделится на два вида — за каких людей вы будете? За старый вид или за новый? Или за тот, к которому сами будете принадлежать?
Кузя подалась вперёд.
— Ты на что намекаешь, Бестия? Хочешь сказать, что уже есть какие-то предпосылки?
— Ага, — кивнула чертовка, — и вам уже стоит задуматься — не пора ли начинать сбивать колоски.
— Какие ещё колоски? — спросил Шаман.
— Это старая история, — ответил Николай. — В такой затейливой форме Периандр посоветовал Фрасибулу избавиться от всех, кто как-то выделяется из общей массы.
— Только не Периандр Фрасибулу, а Фрасибул Периандру, — сказала Кузя. — Похоже, с Геродотом7 у тебя что-то не сложилось.
— Это было у Аристотеля,8 — возразил Николай. — Макар, скажи хоть ты.
Макар пожал плечами.
— Мы парни простые, академиев не кончали, Геродотов с Аристотелями не читали. Я понял только, что в Англии учат с упором на историю, а в России — на философию. Но по мне так без разницы; нашли, о чём спорить.
— Разница всё же есть, — возразил Николай, — у Геродота речь идёт об убийстве выдающихся граждан, тех, кто выделяется количественно. А Аристотель пишет о сепарации тех, кто отличается уже качественно, тех, кто как боги среди людей.9 Аргонавты покинули Геракла потому, что даже сам корабль не захотел везти полубога, существо совсем иной природы. Пытаться убить такого — себе дороже.
6
Макар тут же уткнулся в планшет, отыскивая что-то полузабытое.
— Кажется, я понял идею. У Стругацких есть нечто похожее — в «Меморандуме Бромберга».