— Извини, если лезу не в своё дело. Ты давно говорил с Эмили?
— Последний раз — во Внуково.18
— И с тех пор ничего о ней не слышал?
— Конечно. Мы же сёрферы; мы сканируем, но не светимся. А что ты хотела от Эмили?
— Я всё думаю о сепарации, которую предсказала Бестия. Похоже, это действительно серьёзный вызов. Может быть, Эмили уже сталкивалась с чем-то подобным?
— Может быть, — согласился Макар. — Но найти её будет непросто.
— Не прибедняйся, — сказала Кузя, — ниточка-то есть. Иван Ильич. Помнишь, Эмили приводила нас в Эрмитаж?19 Потянешь за ниточку, выйдешь на родителей Эмили, просканируешь их переписку. Должна же дочь хоть иногда что-то писать родителям. В общем, разберёшься, не мне тебя учить.
Кузя, как всегда, была права — Эмили действительно иногда писала родителям. Определить идентификаторы отправителя оказалось нелегко, зато остальное уже было делом техники. Все сёрферы хотят стать невидимыми; уязвимыми их делают привычки и слабости. Привычкой Эмили была утренняя чашка капучино, а слабостью — стремление к удобству и минимизации усилий.
Везде, где есть возможность, нужно расплачиваться наличными — пока их ещё не запретили. Но таскать с собой бумажник, набитый купюрами, которые неизвестно кто мусолил грязными руками… Противно. Эмили не хотела даже прикасаться к этому рассаднику микробов, поэтому и засветилась. Она, правда, никогда не ходила в одно место два раза подряд; но четыре заведения были в числе её любимых, и ещё два она посещала эпизодически.
Макару оставалось лишь выбрать — обойти все кафе и найти подругу или засесть в одном из них и ждать, когда Эмили найдёт его. Макар выбрал второе. Ждать пришлось недолго, уже на второй день девушка подсела за его столик.
— Нашёл всё-таки?
— Если скажу, что оказался здесь случайно, ты ведь не поверишь? — ответил Макар вопросом на вопрос.
— Не поверю. И что просто соскучился, не поверю.
— Но я действительно соскучился! — возразил Макар. — Хотя ты, конечно, права, я здесь не за этим.
15
Два дня Макар думал, как начать этот разговор. Но, увидев Эмили, понял, насколько беспомощны все его домашние заготовки. Он молча смотрел на подругу, ожидая, когда та заговорит. Эмили, в свою очередь, смотрела на него. Наконец она нарушила затянувшееся молчание.
— Чем сейчас занимаетесь?
Макар поднял руку, будто собираясь что-то начертить в воздухе, но тут же опустил её.
— Долгая история, в двух словах и не объяснишь.
— А я всё же попробую угадать эту мелодию с двух нот, — улыбнулась Эмили.
Она легонько постучала указательным пальцем по планшету Макара.
— Два последних поисковых запроса?
— «Рагнарёк» и «смена пола», — ответил Макар, — спорим, ни за что не догадаешься, что их связывает.
— Зачем же гадать? — удивилась Эмили. — Всё ведь лежит на поверхности. Рагнарёк начнётся, когда Фенрир разорвёт свою цепь и проглотит солнце. Отец безумного волка — Локи, и он же — мать Слейпнира.
— Кого? — ошарашенно спросил Макар.
— Слейпнира. Восьминогого коня Одина. Слышал загадку — три глаза,
десять ног, один хвост? Это про Одина, скачущего на своём сером коне.
— Но Локи же мужчина, а мужчина не может родить!
Макар не мог поверить в услышанное. Эмили сделала глоток и поставила стакан на стол.
— Локи йотун, а йотуны умеют менять форму. Ты действительно не знаешь эту историю?
— Нет, — помотал головой Макар.
— Странно, — сказала Эмили, — история известная, её разве что в школе не проходят. Дело было в далёкие времена, когда Асы решили обнести Асгард неприступной стеной. Нашли Строителя, каменщика-гримтурсена, но тот запросил непомерную плату — захотел взять в жены Фрейю. Локи уговорил Асов согласиться, но поставить Строителю условия, которые тот не сможет выполнить — тогда и работа будет сделана, и платить не придётся. Гримтурсен обязался возвести стену за три полугодия, имея помощником лишь одного жеребца Свадильфари. Асы согласились — и просчитались; за три дня до окончания срока Строителю оставалось лишь сделать ворота. Тогда Асы решили, что убьют Локи, если им придётся выполнить обещание и отдать Фрейю йотуну. Чтобы избежать смерти, Локи должен был сорвать уже почти законченное строительство. Он обернулся соблазнительной молодой кобылой; увидев её, Свадильфари обезумел, порвал путы и убежал за ней в лес. Срок был пропущен, Фрейя свободна, а Строителю Тор разбил голову своим молотом Мьёльниром. Но Локи забеременел от Свадильфари и родил от него восьминогого жеребёнка. Такая вот сука-любовь.
— Н-да, — задумчиво произнёс Макар, — если б я имел коня, это был бы номер… Знаешь, иногда ты очень напоминаешь мне Кузю.
— Чем же? — спросила Эмили.