Кера слишком увлеклась, и спохватилась только когда увидела, что Диего уже почти ускользнул из Демос Онейро. Богиня успела схватить его на самой границе. Попыталась выдернуть обратно, и не смогла. Парень уходил. Отчаяние. Очень, очень редко ей самой доводилось испытывать то, что готовила смертным, и вот, теперь сподобилась. Кера лихорадочно соображала, что делать. Он просто не услышит ее, он уже почти в Стигийских болотах.
С тех пор, как чистый набрал власти, с тех пор, как все ее родственники были низвергнуты в Тартар, Кера еще ни разу не применяла своих сил. Слишком ярким маяком она сверкнет для врага, особенно теперь, когда больше и огней-то нет. И все-таки придется. Альтернатива только дать ему умереть, и прожить еще какое-то время, скрываясь в мире снов, задыхаясь от голода и тоски, и потом все равно оказаться в Тартаре. Кера решилась. Она явила миру свою силу, она напомнила Диего о клятвах, она запретила ему уходить дальше. И это помогло, хотя гораздо слабее, чем обычно случается со смертными. Теперь она понимала, почему. Мальчишка просто не принадлежит этому миру, он чужак, и, как и всякому чужаку, ему плевать на законы места, в котором он оказался. Что с того, что это законы мироздания? Он подчиняется только тем из них, которым привык подчиняться. Видимо там, где он был раньше, жили другие боги.
Возбуждение, вызванное появлением Керы, быстро улеглось. Апатия вновь начала накрывать меня теплым, душным одеялом. Не знаю, сколько прошло времени, но я вдруг обнаружил, что собеседница удаляется от меня. Само пространство сна, лагерь с вышками и столбы света подернулись туманной дымкой, краски потускнели, а звуки стали глохнуть. Даже боль и жар начали отступать, мне становилось легче и спокойнее. Где-то в глубине души я знал, что умираю. Как ни старался вызвать в себе хоть какие-то чувства, душу захватывало спокойствие… даже, скорее, покой. Я понимал, что нельзя этого допускать, но побороть очарование смерти, оказавшееся столь соблазнительным, не было никаких сил.
Апатия слегка отступила, когда в руку вцепились ледяные, удивительно сильные пальцы Керы.
— НЕ СМЕЙ УХОДИТЬ! — Голос богини был совсем непохож на человеческий. Невероятным образом в нем сочетались звучание трубы, призывающей на штурм, шепот лекаря, сообщающего родным страшную весть, рев волн, несущих корабль на рифы, треск пожара, вкрадчивые нотки палача, хруст ребер под камнепадом, лязг сошедшего с рельс поезда и еще тысячи звуков, интонаций и нот, предвещающих беду. Я не был напуган, но изумлен, и это удивление позволило задержаться.
— ТЫ ОБЕЩАЛ! — продолжала тем временем Кера. — Ты клялся мне, клялся Еве, давал слово отомстить Чистому, ты обязался хранить наши жизни. НЕ СМЕЙ НАРУШАТЬ СВОЕ СЛОВО!
Кера была права. Я действительно обещал им, в ответ на их клятвы. Обещал им, а еще родителям и старику. Так неужели я позволю себе расслабиться и сдохнуть, как какой-нибудь червь? Туман вокруг уже полностью скрыл очертания сна. Богиню я тоже не видел, только чувствовал ее ледяное прикосновение. Я не знал, где я, и что мне делать, смертный покой стремительно отвоевывал оставленные было позиции.