- Замолчи, хватит строить из себя сильную, когда ничего не можешь!
- А сам? Убил брата и доволен? Земли-то теперь твои! – Дан, не сдержавшись, замахнулся на собеседницы, собираясь ударить, но остановился – ни в его правилах бить женщин. Хотя, если подумать, еще никто не выводил мужчину на такие эмоции. Но сама виновница ни капли не испугалась - как будто привыкла получать оплеухи, - намереваясь принять выпад в свою сторону.
- Моя вина не доказана, а вот ты точно убила младшую сестру, - ледяной тон, презрение и желание унизить отчетливо прозвучали в словах мужчины. – Лишь из-за того, что Одинар выбрал ее, а не тебя. Так ведь?
- Нет, - стойко выдерживая взгляд черных глаз, проговорила Сепфора. – Договор же был сразу нарушен, где это видано: помолвка старшего сына и младшей дочери? - усмехнулась девушка, опустив голову так, чтобы волосы прикрывали ее лицо. – Ты же любил Псефору, любил больше жизни, поэтому и заварилась каша с женитьбой после смерти Одинара. А я убила сестру по совершенно другим причинам. Если желаешь отомстить, то сделай это сейчас, потом будет труднее.
- У меня приказ – обучить тебя.
- Хорошо, - достав нож, девушка приложила его себе к горлу, затем взяла Дана за руку и положила ее на свою. – Я сделаю все сама, только скажи. Ведь твоя ненависть сильна, ты просто изнутри от нее сгораешь. Давай я угадаю единственную мысль, преследующую тебя каждый раз при виде меня? – в карих глазах на мгновение проскользнула боль, которую тут же сменило безразличие. – Убить, таким образом отомстив за смерть Псефоры? Я знаю, Дан, ты стремишься вернуть мою сестрицу, - беззаботная улыбка воцарилась на личике Крейсторф, а рука, держащая нож, усилила напор. – Я-то уничтожила всего лишь тело, а вот ее разум переместился в какой-то параллельный мир. Хочешь сам погибнуть, призвав Псефору сюда? Глупенький ты…
- Тебя переполняет зависть к младшей сестре, - просто ответил мужчина, смотря на собеседницу, а затем отдернул руку, отчего нож легко скользнул по коже Сепфоры. Красные струйки крови быстро засочились из пореза. – Ведь ее все любили, а с тобой и общаться никто не желал.
- Спасибо, что вылечил ногу, - сменив тему, девушка поднялась и быстро зашагала вперед, ладонью стерев кровь. – Ах, да, я проиграла тебе, поэтому с завтрашнего дня буду послушной ученицей, - не оглядываясь, добавила она.
Облегчения разговор не принес никому: оба высказали наболевшие мысли, но не до конца, слишком много вопросов таилось в головах молодых людей и рвалось наружу. Только вот если их озвучить, можно потерять нечто важное, и это при условии, что оба воина друг друга ненавидели…
Как и пообещала, Сепфора беспрекословно начала слушаться нового учителя, но примерное поведение не останавливало ее при каждой возможности вставить колкую реплику. Дан злился – она в этом совершенно была уверена, - но вида не подавал, отвечая той же монетой. Тема «Псефоры» на время оказалась закрытой, благодаря усилиям Джана, только отголоски всплывали ежедневно.
- Снова опаздываешь, - усмехнулась девушка, слыша приближающиеся шаги учителя. – Как нехорошо, а еще…
- Погода мне не по душе, - вяло отмахнулся Дан, усаживаясь под деревом рядом с ученицей и поднимая глаза к небу, затянутому тучами. – Предпочитаю солнце, нежный теплый ветерок, тогда можно было бы и в озере поплавать.
- А чем вам дождик-то мешает, милорд, - вдохнув свежий влажный воздух всей грудью, снова поддела Сепфора и наигранно поклонилась.
- Тем же, что и тебе солнце, - не остался в долгу мужчина. – Начнем.
Распрямив спину и сев напротив девушки, Дан взял ее за руки. Сначала подобные действия раздражали Крейсторф, но вскоре она привыкла. Ощущение теплоты чьих-то ладоней приносило какое-то давно забытое умиротворение. Внутри разливалось стремительным ручейком спокойствие. Раны, получаемые на тренировках, затягивались, даже шрамов не оставалось.
Иногда Сепфора тайком разглядывала учителя, смущаясь и краснея. У нее возникало ощущение, словно они не впервые вот так сидят вместе. Без ссор, презрения, ненависти. Но попытки вспомнить что-либо заканчивались сильной головной болью и сорванной тренировкой, что злило Дана. Он тут же убирал ладони и начинал тереть их. Но остывал Жасари быстро и вновь начинал обучение магии.
Вместо слов мужчина использовал психокинетическую связь, основанную на прикосновениях – распознать, чего именно хочет Дан, было сложно, да и сил тратилось больше, но это помогало развивать дар. Правда, продвижение шло муравьиными шажками, что весьма раздражало учителя – каждый раз, когда он начинал что-то объяснять, встречался с барьерами, невидимыми самой Сепфоре, а разрушать их оказывалось весьма проблематично, да и невыносимо долго.