Те не позволили себе опаздывать. Трое незнакомцев прошли в комнату и сразу уставились на ребенка. Малышка никак не отреагировала, чем разозлила мальчишек еще сильнее. Самый нетерпеливый резко сорвался с места, подбежал и ударил девочку. Та вскрикнула и свернулась на земле калачиком, шепча про себя: «Все будет хорошо, боль пройдет». Но суровая реальность показывала обратное. Напор обидчиков становился все сильнее, и заканчивать они не торопились. Их бесила пассивность малышки, троица желала услышать мольбы о пощаде, которых не было…
- Достаточно! – внезапно раздался еще один детский голосок. Из тени вышла девочка, как две капли воды похожая на ту, что избивали. – С нее довольно. Сестрица, ты жалкая и трусливая! Никогда тебе не занять моего престола! Ты просто не выживешь!
- Ты мне никакая не сестра, - с трудом вымолвила девочка и потеряла сознание.
Очнулась она уже в своей комнате. Все тело болело, в горле пересохло – ни пошевелиться, ни позвать на помощь.
«Почему все меня так ненавидят?» - непрошенные слезы вновь выступили на глазах малышки. Стиснув зубы, она, упершись ручками в кровать, приподнялась и тут же заметила сидящую в стороне на кресле мать. Та была явно недовольна.
- Слабачка! – мгновенно выговорила герцогиня Крейсторф, величественно поднявшись. – Тебе не составило бы труда убить тех троих мальчиков! Так почему ты этого не сделала? Неужели не хочешь получить свой именной меч? – холодно поинтересовалась Тарисса.
- Я не убийца и не желаю ею становиться! – чуть громче положенного воскликнула девочка, отчего сразу заработала пощечину от матери. В карих глазах заблестел гнев. Сейчас, глядя в них, ни за что нельзя было догадаться о возрасте малышки. – Вон, подари меч моей сестрице! И отстаньте от меня!..
- На тебя противно смотреть! – с сарказмом выговорила вторая дочь, развернувшись, намереваясь уйти. – Мама, пойдем, нам здесь делать нечего! Еще заразимся трусостью и глупостью.
Не дожидаясь ответа, девочка ушла, за ней последовала и Тарисса.
Сердцебиение внезапно участилось. Тело ослабело, а голова закружилась. Не осознавая, где реальность, а где – воспоминания, Сепфора случайно выпустила из рук меч. В этот же миг Дан нанес очередной удар, не замечая изменившегося состояния противницы. Коготь дракона с легкостью разрезал одежду, вонзившись в плоть. Но девушка даже и не вскрикнула, находясь в плену воспоминаний.
- Сепфора! – недовольно позвал мужчина, опуская оружие и осознавая произошедшее. Раньше, на прошлые тренировки, он брал с собой обычные, ничем не примечательные мечи, но сегодня, наточив любимый клинок, решил воспользоваться именно им. – И что теперь? Соберись! – переводя взгляд с кровоточащей раны на лицо Сепфоры, зарычал Дан, призывая девушку немедленно воспользоваться магией для излечения.
- Отстань, - еле слышно пробормотала Крейсторф, словно и не чувствуя боли. Кровь же, смешиваясь с каплями дождя, стекала вниз, впитываясь в землю. – Повторяю, откуда у тебя Коготь дракона? – не поднимая глаз, проговорила девушка. От былой уверенности в себе не осталось и следа.
- С какой стати я должен тебе что-то рассказывать? – стараясь скрыть собственное возмущение, вымолвил Жасари. Презрительно фыркнув, ученица развернулась спиной к собеседнику. – Личные проблемы – залог поражения. Соберись и продолжи бой, - словно бросая вызов, произнес Дан.
Неосознанно сорвавшись с места, не контролируя собственных эмоций, девушка подхватила Иллюзию жизни и атаковала. Неожиданно, быстро и сильно. Напористость девушки каплю смутила мужчину. Этим и воспользовалась Сепфора, за пару секунд выбив меч из рук соперника. Сделав элементарную подсечку, она свалила учителя с ног прямо в грязь и приставила оружие к его горлу. На мгновение воцарилась тишина, вскоре разрушенная громким смехом Джана. Подскочив на месте, он неотрывно следил за парочкой, откровенно веселясь. Только вот те двое чувствовали себя иначе: Дан не мог поверить в поражение, а Сепфора – в победу. Еще с минуту они пребывали в таком состоянии, после чего Жасари поднялся и, не говоря ни слова, ушел.
Его примеру последовала и девушка, только двигалась она с трудом из-за новой полученной раны. Углубившись в не вовремя возвратившиеся воспоминания, она забыла обо всем, о чем теперь жалела. Но до комнаты Крейсторф дошла самостоятельно, а уже оказавшись внутри, присела на кровать, прижимая ладонь к животу. Самолечением Сепфора заниматься уже не могла, в глазах плыло, а мысли рисовали одну-единственную картину из прошлого…
Не зная о состоянии подопечной, двое учителей, уютно расположившихся возле очага, налили в кружки вина. Настроение обоих различалось, только скрыться было некуда.